– Как долго я… – прохрипел Форстер и закашлялся. Марвин метнулся на кухню и вернулся со стаканом воды.
– Ты был прикован к постели последние две недели. Я вернулся после работы, а ты уже лежал в лихорадке и бредил о каких-то птицах.
Две недели?
Форстер с благодарностью отпил из стакана и устало потёр лицо, ещё более сбитый с толку тем, что с ним произошло за это время.
Достигнув своего апогея, весна разнесла по улицам города и выстлала тротуары бледно-розовыми лепестками вишни, что нежились под солнечными лучами, припекающими сильнее день ото дня. Наступило лето, пообещав принести в Лондон духоту.
Светские газеты пестрели фотографиями богачей, отправившихся на роскошные прибрежные курорты, где можно бездельничать у бирюзовых вод и пить, пока луна не воссияет высоко в небе. Вызванные лихорадкой образы продолжали беспокоить Форстера из-за того, что он увидел в лесу в тот день. Но, несомненно, именно зарождающаяся болезнь, обрушившаяся на него во время его поездки, спровоцировала все эти бредни. Он попытался отогнать их от себя всеми силами.
– Довольно, – объявила Роуз, ворвавшись однажды утром в их квартиру. – Все уважающие себя люди уже давно покинули город, и я ни дня больше не собираюсь здесь задерживаться в эту адскую жару только из-за твоей невыносимой гордости, Марвин.
Марвин, сидевший напротив Форстера в их маленькой гостиной, опешил.
– И под невыносимой гордостью ты подразумеваешь мой отказ участвовать в благотворительной акции, которую ты…
– Это не «благотворительная акция», – Роуз решительно упёрла руки в бока, – а моё эгоистичное желание. Благотворительность не может произрастать из эгоизма, так что собирайте чемоданы, мальчики, наш паром отправляется на закате. – С дьявольской улыбкой на губах она обмахнулась тремя билетами, как веером. – Мы отправляемся в небольшое путешествие к моей дорогой двоюродной бабушке на юг Франции. Я уже сообщила ей о нашем скором прибытии, не собираешься же ты, в самом деле, расстроить столь пожилую леди?
Форстер не смог удержаться от улыбки. Роуз почти не говорила о своём наследстве, но из тех обрывочных сведений, которыми она делилась сама или которые он узнавал из газет, ему было известно, что она является дочерью судоходного магната и чрезвычайно богата. Мысль о чистых голубых водах и всех прелестях континента была слишком привлекательной, чтобы ей сопротивляться.
Марвин недовольно застонал:
– Ро-о-оуз…
– И это то, что нужно нашему милому Форстеру для полного выздоровления, – припечатала Роуз. – Не волнуйся, продолжишь злиться на меня, когда мы прибудем во Францию!
Глава 14
Престарелая двоюродная бабушка Роуз оказалась особой утончённых манер за шестьдесят, которая проживала со своей давней подругой на вилле, построенной в XIX веке в стиле Belle Époque [26] и расположенной на возвышенности на Кап д'Антиб.
– Чувствуйте себя как дома, – сказала Элси, когда они, в помятой дорожной одежде и с пустыми желудками после долгого путешествия, прибыли на виллу. – Я велела подготовить вам комнаты, ужин будет подан в восемь.
Комната для гостей, выделенная Форстеру, была светлой и просторной, в лимонных и кремовых тонах, с каменным балконом, с которого открывался потрясающий вид на побережье. Мягкий климат Кап д'Антиб даже за столь непродолжительное время уже успел положительно сказаться на кашле, мучившим лёгкие Форстера после лихорадки. Он прилёг отдохнуть и не просыпался, пока его не разбудил тихий стук в дверь.
– Дорогой, спускайся ужинать с нами, – позвала Роуз. Форстер надел льняной костюм, нахлобучил на голову мягкую шляпу и отправился на поиски остальных.
Все собрались за столом на большой террасе с видом на море, сверкавшее в лучах ленивого вечернего солнца. Элси, чьи серебристые волосы слегка выбились из-под шёлковой косынки, жестом пригласила его присесть. Она представила его своей подруге Сильви, француженке лет сорока с копной тёмных волос и задумчиво-философским взглядом.
К тапенаде и свежему хлебу вскоре подали розовое вино.
– Форстер, ты ни за что не поверишь, что нам только что сообщила Сильви, – охваченная волнением Роуз повернулась к нему. – Кажется, в Отеле Дю-Кап остановилась группа особых гостей.
– Не удивлён их выбору, – Форстер лениво потянулся за своим бокалом, – я мог бы жить здесь круглый год.
– Погоди, ты ещё не знаешь, кто теперь живёт с нами по соседству. – Проблеск интереса в глазах Марвина действительно интриговал.
– Пикассо! Как волнительно, не правда ли? – просияла Роуз. – Только подумай, ты мог бы завести с ним знакомство, Форстер. О, дорогие, давайте попробуем достать приглашения на одну из их вечеринок, прошу! – Она умоляюще взглянула на Марвина из-под пышных ресниц, и тот поспешно откашлялся, маскируя свой влюблённый взгляд.
– Конечно, давайте, – согласился он, но его первая реакция не ускользнула от внимания Элси.
– Среди гостей должны быть и другие художники и писатели, – добавила Сильви. – Хемингуэй, к примеру, хотя его, конечно, вы скорее встретите в баре.
Открывшаяся ему возможность была столь же очевидна, как голубизна неба. У Форстера закружилась голова от накатившего на него понимания. Быть может, ему вовсе не нужно было ломать себе голову над тем, что скрывал тот продуваемый всеми ветрами особняк в Англии. Быть может, есть и другие места, где он сможет почерпнуть вдохновение. Что может быть лучше, чем провести лето по соседству с самим основателем кубизма?
Юг Франции благоухал соснами и травами, а над известняковыми холмами резвился солёный бриз. Форстер писал пейзаж, в котором Роуз и Марвин наслаждались неторопливыми прогулками по пляжу, держась за руки.
– Вы неплохо рисуете, – как-то раз похвалила Элси, выйдя на террасу с двумя чашками кофе, одну из которых Форстер с благодарностью принял. – Весьма и весьма неплохо, – она улыбнулась, рассматривая живописный пейзаж: как на холсте, так и раскинувшийся за пределами балкона.
– Я рад, что вам нравится, поскольку планировал подарить вам эту картину. Примите её в качестве моей скромной благодарности за то, что позволили остановиться в вашем доме.
– Очень мило с вашей стороны. – Уголки губ Элси поднялись выше, она явно осталась довольна услышанным. Затем женщина указала на Роуз и Марвина, веселившихся на пляже. Ветер доносил крики и смех Роуз, за которой гонялся Марвин, брызгая в неё водой. – Что вы скажете о них?
– Он влюблён в неё с первой встречи. – Форстер отложил кисти и присоединился к Элси, наблюдая за парочкой. – А вот природа чувств Роуз не настолько очевидна.
Элси поджала свои идеально накрашенные красной помадой губы.
– Однажды она призналась мне, что никогда не выйдет замуж. Интересно, переменит