Миссис Фишер поторопила мужчину взмахом руки, когда он так и не сдвинулся с места:
– Присаживайтесь, я уже сварила вам свежий кофе. – И Форстер безропотно подчинился.
Детта разлила напиток в две изящные фарфоровые чашки, но молоко добавила только себе. Аромат кофе был густым и терпким, он навевал мысли о далёких странах, чьи земли покрыты пологими холмами цвета имбирного печенья. Форстер подцепил пальцами чашку, вдыхая упоительный аромат, совершенно не похожий на тот, который витал на кухне его квартиры при заваривании быстрорастворимого кофе. Детта сидела на том же месте, что и вчера, когда они лакомились сладкими крепами. Этот наполненный искрящимся счастьем момент прочно врезался ему в память. А потом он узнал, как она оказалась в Театре чудес Ротбарта. И решил остаться.
– Что, заранее готовишься к следующей скандальной вечеринке?
– Боже, ни в коем случае. – Детта налила себе вторую чашку. – Обычно моих сил хватает на организацию одного вечера на зимний сезон. Мои вечеринки требуют очень тщательной подготовки. Я занимаюсь планированием следующей вечеринки, пока сохраняю человеческий облик, а потом оставляю подробные инструкции доверенным людям, которые всегда исполняли любые мои запросы, какими бы безумными они ни были. И вот: я сбрасываю с себя оперение, посылаю им весточку, и они принимаются за работу. – Она прижала ладони к тёплому боку фарфоровой чашки. – Мне нравится думать о них как о своих волшебных эльфах. Полагаю, следующая вечеринка состоится где-то в декабре. Возможно, в ноябре. Устраивать эти вечера в первый зимний снегопад мне кажется довольно символичным: я будто праздную своё возвращение к жизни. А это, – она окинула цепким взглядом кухню и прикрыла глаза, упоённо потягивая кофе и подставляя солнечному свету лицо, – для пикника.
Каково это – проживать всего несколько дней, в лучшем случае недель, в год? Форстер ранее подсчитал, что Детте должно быть около двадцати девяти, поскольку ей было семнадцать лет, когда она пришла в театр Ротбарта, но сейчас он засомневался в правильности своих расчётов. Он не понимал, как её уникальное состояние могло сказаться на возрасте. Была ли она биологически моложе из-за всех непрожитых дней своей человеческой жизни? Или даже старше Форстера, поскольку тело лебедя старело быстрее, чем человеческое?
– Погоди, – Форстер перевёл взгляд на снег, украсивший фасадные подоконники, – ты сказала «пикник»?
– Именно так. – Детта лениво приоткрыла один глаз и улыбнулась. – Для пикника никогда не бывает слишком холодно. К тому же мы устраиваем пикник каждый год, это уже традиция, – торжественно объявила она, – а традиции, всем известно, нарушать нельзя. Я лично верю, что старые традиции необходимо чтить, а новые придумывать, когда заблагорассудится. Хочешь присоединиться к нам?
Форстер допил остатки кофе, раздумывая, было ли это приглашение продиктовано обычной вежливостью. У него не было ни малейшего желания посягать на их совместное времяпрепровождение, тем более что такого времени у них катастрофически мало. Однако простая мысль о том, чтобы задержаться в обществе Детты подольше, румянцем согрела ему щёки.
– О нет, дорогая, идите без меня, – от дальнейших размышлений его освободила миссис Фишер. – Я неважно себя чувствую, ох, боюсь, морозы не пощадили мои старые кости. Ох, и суставы ужасно болят…
– Я души не чаю в миссис Фишер, она очень славная, – поделилась Детта, когда они вышли на улицу, – но сводница в ней никогда не дремлет.
Под ногами весело похрустывал снег, Форстер нёс корзинку для пикника, а Детта – целую охапку пушистых пледов.
– Издержки её викторианского воспитания, – вздох облачком пара сорвался с девичьих губ, – и свидетельство того, что она коротает месяцы ожидания в обществе любимых романов Остин.
– Классическая миссис Беннет [49], – усмехнулся Форстер.
– Ну надо же, художник, ещё и начитанный. – Глаза Детты озорно блеснули, и Форстера затопило нежной радостью. На мгновение мир вокруг него окрасился в розовые оттенки. – Молись, чтобы миссис Фишер не узнала об этом, иначе она забаррикадирует двери и не выпустит тебя из поместья.
Форстер рассмеялся, стараясь не выдать, насколько обострялись все его ощущения в присутствии Детты. Кофе казался ему более насыщенным на вкус, за спиной будто вырастали крылья, а мечты не заволакивала тьма, которую часто несли в себе его мысли. Эти два дня, проведённые вместе с ней, стали для него безмятежным летом. Зимней страной чудес. Осмелев, он взял Детту за руку, бережно сжимая её ладонь в своей. Она вскинула голову, застенчиво улыбаясь, и выбившиеся из причёски прядки упали ей на лоб. Форстер пошёл медленнее и аккуратно заправил их ей за ухо.
– Спасибо, – шепнула она, не отводя от него взгляда.
– Должен признаться, – Форстер погладил её по щеке и отстранился, – я всегда был романтиком и витал в облаках… Но теперь от всех облаков я жду только одного: чтобы они принесли с собой снег.
Настала очередь Детты первой взять его за руку и переплести с ним пальцы.
– А я вчера всё утро мерила шагами коридоры, задаваясь вопросом, помнишь ли ты о своём обещании.
– Я бы никогда о тебе не забыл, – выпалил Форстер, густо краснея. Личность Детты будоражила его, ему захотелось провести остаток дня, узнавая о ней как можно больше. Каким цветом переливаются её волосы при свете солнца? Какую книгу она может назвать своей любимой? Он задал последний вопрос, и Детта, не задумываясь, ответила:
– Я большая поклонница романов Фицджеральда.
Разговор перетекал с темы на тему, они обсудили книги и картины, запавшие им в сердце, поразительное открытие, сделанное в Египте несколько лет назад Говардом Картером [50] и прочие вещи, которые Детта пропустила за месяцы пребывания в облике лебедя.
За разговором, прогуливаясь по заснеженной территории поместья, они добрели до небольшой уютной беседки, окружённой вечнозелёными растениями. Там они и остановились, разложив пушистые пледы и содержимое корзинки для пикника: мелко нарезанный сыр и дольки клементина, сладкие и тёплые медовые тарталетки, таявшие во рту, и свежий хлеб с травами и цветочным узорами – дивный шедевр кулинарии, над которым будто поработали феи. И наконец, толстые ломтики пряного торта, украшенные марципаном и красной смородиной в глазури, и чай приятного оттенка карамели в аккуратных чашечках.
– Больше не могу. – Форстер признал своё поражение, отодвигая от себя тарелку с недоеденным тортом. – Сдаюсь.
– Быстро ты, – подразнила Детта, слизывая серединку с медовой тарталетки.
У Форстера перехватило дыхание. Он в срочном порядке взялся за поиск темы для разговора, на которую мог бы переключить внимание.
– Что вдохновило тебя на организацию вечеринок? Первая, которую я посетил…
– И которую ты помнишь, – добавила Детта, и