Роджер рассмеялся, и вся зависть Форстера испарилась. Трудно не заразиться чужим искренним счастьем.
– Я нашёл Дэйзи Мэй Смит, как вы и просили. Согласно данным о последней переписи населения, вот её адрес. – В руках Форстера оказался листок с заветной информацией. – Учтите, записи четыре года, так что, как вы понимаете, я не могу дать вам никаких гарантий, – Роджер развёл руками.
– Я знаю и готов попытать удачу. – Форстер развернул лист и пробежался взглядом по аккуратно выведенным строкам. Нортгемптон. Настроение тут же испортилось, словно над головой повисла дымно-серая хмарь. – Благодарю вас, Роджер.
– Не распространяйтесь об этом, – предупредил мужчина и, зажав холст под мышкой, попрощался: – Удачи в ваших поисках.
Когда спустя несколько часов Форстер вернулся в квартиру и шагнул в их скромную кухоньку, он неожиданно наткнулся на Марвина.
– Хорошо провёл утро? – поинтересовался тот, кого Форстер старался всячески избегать.
– Нормально, – он снял с себя шляпу. – А ты?
Немыслимо, что когда-то они были близки как братья, ведь тёмная пропасть между ними стала ещё более ощутимой. Её чернота накапливалась в их квартирке в полуподвальном этаже, сгущаясь в воздухе, и Форстер в самом деле побаивался, что однажды она вытеснит собой кислород, оставив их с Марвином задыхаться в агонии.
– Замечательно. Ты случаем никакие интересные места сегодня не посещал? – Марвин отвлёкся, чтобы разлить по чашкам чай. Он поставил одну напротив Форстера.
– Разве что ты считаешь интересным местом квартиру Вивиан, – солгал он, отказавшись от чая.
Раздался звон: Марвин слишком быстро опустил чашку на блюдце, и чай, выплеснувшись через край, попал ему на руку.
– Чёрт возьми! – выругался он и принялся агрессивно вытирать последствия своей резкости. – Тогда, полагаю, я ошибся и видел сегодня у здания государственного архива вовсе не тебя? – Он бросил полотенце в раковину, и взгляд его мутно-голубых глаз вперился в Форстера. В них читалось подозрение. Даже обида.
Чувство вины будто только и ждало возможности поймать его в свои сети.
– Вивиан попросила меня выполнить пару поручений. – Форстер пожал плечами, ложь оставила на его языке привкус горького миндаля. – Поскольку мы больше не друзья, я и понятия не имел, что ты ждёшь от меня отчёта обо всех моих передвижениях.
Они тяжело уставились друг на друга, и сердце Форстера сжалось от отчаяния.
Пронзительная трель застала их обоих врасплох.
Марвин вышел в коридор и, сняв трубку недавно установленного телефона, ответил.
– Я сейчас позову его. Могу я узнать, кто звонит?
Форстер выглянул в окно: оценка погоды в преддверии зимы вошла у него в привычку. День стоял холодный и ясный, но на горизонте скопились хмурые оловянные облака. Проблеск надежды угас. Затем на его глазах с неба упала одинокая снежинка.
– «Подруга»? – Марвин выгнул бровь, глядя на Форстера.
Тот приблизился и жестом попросил передать ему трубку. Предчувствие, что это могла быть она, его Детта, разгорелось в нём с новой силой.
– Имя, надо полагать, окружено ореолом таинственности?..
Марвин не выказывал ни малейшего желания исполнять просьбу, поэтому Форстер самолично вырвал трубку из его рук. Голос, что он услышал, был лишён жизни и всех своих красок, которыми ему выпадало счастье наслаждаться в течение нескольких редких, оттого ещё более драгоценных, дней в году. Выхолощенный до бледно-серого цвета, как истёртые временем скалы на исхлёстанном штормами берегу.
– Форстер, это ты? Ты нужен мне.
Глава 37
Детта уже стояла на пороге особняка, когда Форстер выскочил из своей «Жестяной Лиззи». Её льняное платье в русском стиле было слишком лёгким и тонким для здешнего снегопада, оно придавало бледной и встревоженной Детте особо хрупкий вид. С наступлением вечера зимнее небо потемнело до цвета оникса, падающий снег обрамлял её волосы и обнажённые плечи. Она казалась нереальной – миражом, героиней из сборника сказок, непостижимым волшебным созданием. Форстер шагнул к ней и заключил в свои объятия. Эйфория от звука её голоса и столь скорой встречи, спустя неделю после расставания, длилась недолго, когда он узнал причину её звонка.
– У меня никого кроме неё не осталось, а теперь нет и её, – всхлипывала Детта, пряча лицо у него на груди.
Форстер открыл жестяную коробку с печеньем миссис Фишер и заварил чай. Перенёс всё это на обеденный стол и поставил перед устроившейся на одном из стульев Деттой.
– Тебе нужно поесть.
Она отстранённо покрутила в руках серебряную ложку, та заиграла бликами по стенам, отражая свет электрических ламп над головой.
– В городе живёт её двоюродная сестра, Глэдис, которая часто навещала её в моё отсутствие. Именно она обнаружила её тело во время своего последнего визита. Как выяснилось, у миссис Фишер слабое сердце. Было, – Детта горько усмехнулась, – а я об этом даже не знала. Она была слишком обеспокоена заботой обо мне, чтобы переживать о собственном самочувствии.
– Как бы ты смогла об этом узнать?
– Неважно. Я должна была быть в курсе, – её голос дрогнул. – Она уже лежала в земле, когда с неба опустилась первая снежинка. Я уже говорила? Я пропустила её похороны. Вернулась в пустой дом. Осталось только надгробие, – она внезапно замолчала и, закрыв лицо ладонями, заплакала.
Форстер опустился на стул с её стороны стола и крепко обнял, прижавшись щекой к макушке, желая забрать её боль. Злость Детты на весь мир, запятнанная её горем, отзывалась болью в его сердце. И не только на мир – на трагедию, внезапно погасившую одну из самых ярких звёзд, на несправедливость, следующую за Деттой по пятам: сначала она потеряла родителей, затем себя, а затем единственного человека, на которого могла положиться. Обнимая, Форстер слушал.
– Когда выпал снег, дом был заперт. Это стало первым признаком, что что-то не так, но тогда я и представить себе не могла масштаба трагедии, – с подрагивающих губ лился поток слов, подобно струящимся по щекам крупным солёным слезам. – Ты знал, что она следила за температурой и слушала прогнозы погоды? Всё ради того, чтобы снять с двери замок и приготовить для меня любимые блюда, какой бы мизерной ни казалась вероятность снегопада.
– Как ты попала внутрь? – мягко спросил Форстер.
– На территории поместья спрятано несколько запасных ключей, я воспользовалась одним из них, – Детта шмыгнула носом. – Я подвела её, Форстер.
– С чего ты взяла? Это невозможно.
Слёзы потекли быстрее.
– Нет, это правда. Я не знала, что она больна, потому что была слишком озабочена своей нелёгкой долей, чтобы хоть на мгновение задуматься, что она тоже может страдать. Я эгоистка,