– Детта? Это что ещё за игры? – Он рассмеялся.
– Никаких возмущений, я же извинилась, – раздался в ответ её голос, лёгкий и игривый, как у озорной фэйри. – Я оставила тебе запасы еды и дров, так что не думай обо мне слишком плохо, милый.
– Но…
– Ты всё узнаешь в своё время, – последовал таинственный ответ, прежде чем её шаги затихли вдали.
В гостиной на одном из столиков его ожидала тарелка сэндвичей, графин с водой и термос с горячим шоколадом, а на высокой спинке кресла – белый костюм с прикреплённой к нему запиской: «Надень меня». Некоторое время спустя хруст гравия на подъездной дорожке привлёк внимание Форстера: из окна он увидел несколько фургонов. На одном из них была уже знакомая ему надпись: «Частное охранное агентство „Вотчерс“, 1884».
Форстер чувствовал себя странно. Ещё несколько лет назад он рыскал по улицам Лондона в отчаянных попытках найти зашифрованные приглашения, а сейчас сидел в одной из гостиных особняка, пока приготовления к таинственному мероприятию шли полным ходом. Он словно оказался по другую сторону занавеса грандиозных праздников Детты, и это лишило его ощущения волшебства. А еще у него вызывали беспокойство залёгшие под глазами Детты тени: она вернулась в поместье два дня назад, всего через неделю после того, как они вместе отпраздновали её день рождения, и внезапный восторг Форстера растаял, как лёд, уступив место чувству тревоги, как только он заметил, с какой лёгкостью смог поднять её на руки. Тонкие ключицы натянули нежную кожу, а на спине, в районе лопаток, откуда, по его предположениям, могли расти крылья, виднелись синяки. Детта его тревог не разделяла, и Форстер подозревал, что отчасти его заперли в гостиной, чтобы он не видел, как тяжело ей даются такие нагрузки.
До его окна долетел голос Детты, но он не смог разобрать, что она сказала. Шёл сильный снег, и зверствующий ветер превратил снегопад в непроглядную снежную пелену. Чтобы чем-то занять себя, Форстер взялся за чтение «Путешествия в Индию» [74] и принялся за сэндвичи. Но, прочитав одну и ту же страницу пять раз, он был вынужден отложить книгу. Форстер помассировал лоб костяшками пальцев и уставился на пляшущие в камине язычки пламени. Слова Детты, эхом звучавшие в его голове – «Может быть, эта вечеринка станет последней?» – были полны надежды.
Он обменялся десятками писем с Роджером, пока тот изучал архивы в поисках Ротбарта. В благодарность за уделённое время Форстер прислал ему ещё несколько полотен для его жены: запечатлённая в момент прыжка жете балерина, касавшаяся застывшей над ней луны кончиками пальцев; лесная нимфа-дриада, застенчиво спрятавшаяся среди сов в раскидистых ветвях древнего дуба в самом центре зелёного леса; ведьма, перемешивающая в котле перед собой зелье, главными ингредиентами которого были клювы, когти и тёмно-красные сердца. Но, как он и предполагал, о Ротбарте не было никаких сведений: ни налоговых платежей, ни переписных листов, ни свидетельства о браке или рождении. Даже свидетельства о смерти не было. Кем бы в действительности не оказался Ротбарт, это его имя было, без сомнений, вымышленным. Единственный источник света и надежды в этой бесконечной ночи из череды неудач лежал в ящике его прикроватной тумбочки: билет в Париж. Он отправится туда в мае, когда в Париже расцветёт весна, и о снегопаде останется только мечтать.
Когда Форстер перечитывал последнее письмо от Роджера, ключ в замке наконец повернулся. Сунув послание обратно в карман, он шагнул в мир, раскрашенный кистью зимы в белый цвет. Сверху ниспадали тончайшие вуали, разделяя поместье на тонкие слои, словно кусочек мильфея. Тут и там чистили свои перья скульптуры ледяных лебедей, маленькие столики ломились от гор пирожных с кремом, а под сводчатыми потолками порхали блестяще-белоснежные балетные пачки. И куда бы Форстер ни бросил взгляд, он неизменно сталкивался с выплеснутыми на холст собственными сокровенными чувствами, его сердцем, взиравшим на него с полотен – стены большого и бального залов украшали его картины.
Мимо вереницей пронеслись официантки в кремовых балетных платьях, расшитых блёстками, с фарфоровыми подносами в руках, уставленными белоснежными коктейлями и украшенными взбитыми сливками и посыпанными сахарной пудрой профитролями в форме лебедей. Постепенно прибывали гости, одетые в белые, как первый утренний иней, костюмы и платья. С их приходом с потолка начали опадать белые лепестки роз.
– Детта, у меня нет слов, – Форстер посмотрел на возникшую рядом с ним девушку, – не представляю, как я могу отблагодарить тебя за это.
Ему бы хотелось, чтобы он мог выразить словами столько же смысла, сколько мог картинами; чтобы Детта осознала, что именно она – королева его сердца. Хотя не стоило исключать вероятность, что она всё видела и понимала, но не отвечала ему взаимностью. От одной мысли сердце оплели колючие ветви терновника.
– У меня есть пара вариантов на уме. – Детта улыбнулась, положила ладонь на его плечо, деловито поправив лацкан белого пиджака, и наклонилась ближе, чтобы прошептать прямо на ухо: – Обязательно расскажу, как ты можешь меня отблагодарить, когда мы останемся наедине.
Она игриво прикусила мочку его уха, и Форстер вздрогнул, вмиг пожалев, что они сейчас не одни. Однако прежде чем он успел затащить её обратно наверх, в её гостиную, Детта отступила в сторону и сдержанно зашагала навстречу прибывающим гостям. Ткань её атласного платья переливалась подобно жемчугу.
Всего через несколько часов бальный зал был переполнен гостями. Снаружи сверкали магниевые вспышки фотоаппаратов, но у дверей стояла охрана, что не пропускала фотографов внутрь, – дополнительная услуга, которую согласилось предоставить частное охранное агентство «Вотчерс», учитывая, что мероприятия, организованные Деттой, начали привлекать внимание прессы. Каждый раз, когда распахивались двери большого зала, порог особняка переступало всё больше роскошно одетых особ. На лице одной из них отчётливо проступало недовольство.
– Дорогой, вы заключили возмутительный союз с другим художественным агентом? – Вивиан, сверкая бриллиантовыми украшениями, оглядела Форстера с подозрительным прищуром.
– Уверяю, ваше предположение поразительно далеко от истины, – успокаивающе проговорил Форстер.
– Тогда надеюсь получить объяснения позже. Хотя у меня уже имеется несколько версий того, что я могу от вас услышать. – Лукавство в её глазах блестело ярче всех её бриллиантов.
– Я в вас не сомневался, – весело ответил Форстер, прежде чем Вивиан удалилась, приветствуя других гостей по именам и помахивая пальцами, украшенными внушительной коллекцией обручальных колец от мужчин, за которых она так и не вышла замуж.
Бродя по залам особняка, преобразившегося в ледяную сказку, он то и дело слышал упоминания своего имени среди привычных слухов о таинственной балерине, чья личность по-прежнему оставалась загадкой. Гостей на выставке было