– Тебя будут судить за ритуал, угрожавший чужой жизни. Ты отбудешь наказание. Среди людей. Недолгое – ты ведь ребёнок, и никто не погиб, – сказал Льюис. Ободряющая улыбка на его губах казалась даже искренней. – Отправишься в специальную школу для таких же провинившихся юных магов, как ты. – Хорошо хоть власти давно поняли, что оставлять провинившихся юных магов без образования, позволявшего усмирить их дар, куда хуже, чем обучать их в изоляции. – Когда выйдешь оттуда, впереди у тебя будет целая жизнь. Надеюсь, ты не потратишь её на сомнительные ритуалы.
– Иначе вы снова меня найдёте?
– Иначе мы снова тебя найдём, – негромко подтвердил Гэбриэл, не видя смысла лгать. – Но главное не это. Твой отец не для того отдал больше чем жизнь. Он был хорошим человеком и никому не желал зла. Он заслужил, чтобы его сын вырос таким же.
Тоби поглядел на него воспалёнными от рыданий глазами. Вдумчиво кивнул, прежде чем Морган нахлобучила на него шапку, слишком низко надвинув её на лоб.
– Идите вперёд, – велел Льюис, косясь на Скрэпера, с кряхтением спускающегося по лестнице с какой-то бумажкой в узловатых пальцах. – Мы догоним.
Доковыляв до Инквизиторов, старик протянул Гэбриэлу бумажку, оказавшуюся тем, чем и следовало: банковским чеком.
– Передайте это вдове Кэрренса. Меня она едва ли захочет видеть. – Скрэпер посмотрел на закрывшуюся дверь так, точно всё ещё мог разглядеть за ней баньши и мальчика. – Малыш Тобиас… ему можно чем-то помочь?
– Эти деньги помогут, – мельком глянув на сумму, превзошедшую любые его ожидания, заверил Гэбриэл. – И доброе слово в его адрес на суде, который состоится в скором времени.
– Значит, я его скажу. И о Кэрренсах позабочусь. И к племяннику завтра же пойду. Поздравлю его, и жену его, и детишек, и отобедаю с ними, он давно звал.
– Это правильно, мистер Скрэпер.
– Вы когда мне всё это сказали там, наверху… Вы ведь правы были, во всём правы. Но теперь я другой человек! Видел, что со мной будет, если останусь прежним, и не бывать этому. – Схватив ладонь Гэбриэла, Скрэпер потряс её с неожиданной силой. – Спасибо, сынок. Спасибо за всё. Здесь тебе… вам обоим… троим… всегда будут рады. Счастливого Йоля!
Вскоре их с Льюисом сапоги захрустели по корочке примороженного снега в бодром темпе стремительных шагов, которыми они силились нагнать Морган.
– В сухом остатке у нас один раскаявшийся мерзавец, один ребёнок, который отправится считай что в приют, и один хороший человек в вечном рабстве у Повелителя Кошмаров, – горько изрёк напарник. – А представь себе, потом про эту историю пронюхает какой-нибудь шустрый журналист или, хуже того, писатель, и он решит сделать из неё поучительную побасёнку со счастливым концом про старого скрягу, переосмыслившего свою жизнь?
– Да. – Гэбриэл смотрел под ноги. – Забавно выйдет.
– С другой стороны, людям нужны хорошие йольские истории. Со старыми добрыми привидениями и волшебными преображениями. – Льюис прерывисто вздохнул. – До сих пор не верю, что в старом грибе осталось что-то человеческое. Йольское чудо, не иначе.
– Под страхом смерти из глубины людских душ поднимается то, чего не ожидаешь там найти. Даже сами владельцы душ не ожидают.
Некоторое время шли молча. Гэбриэл смотрел на искристый снег, покрывающий тёмную брусчатку, но перед глазами маячила комната с одинокой свечой, бутылка абсента и женский портрет.
– Тебе тоже показали вещи, которых ты хотел бы не видеть? Тогда, во тьме?
– Да, – помедлив, ответил Льюис чуть громче шума шагов.
– По-твоему, этим видениям можно верить?
– Не уверен. Он – бог страха, и его недаром зовут Повелителем Кошмаров. Богам ведомы открытые нам дороги, и всё же я считаю, что мы сами выбираем, по которой из них идти. – Если в первых словах напарника чудились сомнения, последние прозвучали уверенно. – Забудь о том, что видел. Сам знаешь все эти истории с пророчествами… Чем вернее будешь пытаться чего-то избегнуть, тем вернее к этому придёшь. Я не просил отца ни о чём.
С некоторым запозданием сообразив, что финальное предложение уж слишком невпопад, Гэбриэл всё же оторвался от наблюдения за тем, что пока существовало лишь в его голове.
– Это был мой выбор – стать Инквизитором, – продолжил Льюис, напоминая о дневной размолвке. – Я хотел… делать что-то более важное, чем обычно делают отпрыски пэров вроде меня.
– И ты делаешь, – возвращаясь из возможного будущего в определённое настоящее, сказал Гэбриэл просто. – Ты славный малый, Саймон Льюис. Особенно для отпрыска пэра.
– Да и ты неплох для сына нувориша.
Засмеялись они одновременно – и, притормозив, Льюис сердечно хлопнул напарника по плечу:
– Иди к жене. Нас с Морган хватит, чтобы в штабе со всем разобраться. И с мальчиком, и с отчётом.
Гэбриэл не стал вежливо возражать. В подобных вещах не до вежливости.
– Спасибо, Саймон, – ответил он вместо этого.
– За что?
– Я знаю, что ты всегда прикроешь мне спину. Это дорогого стоит.
– Считай это осознание своим первым подарком на Йоль. Нечто менее эфемерное вручу завтра. – Льюис заключил напарника в крепкие объятия, поздравительные в той же мере, что прощальные. – Счастливого Йоля, Форбиден.
– Счастливого Йоля, Льюис.
Гэбриэл проследил, как напарник уходит в самую длинную ночь, неумолимо стремившуюся к концу. В поле зрения попала многорукая хвостатая тень, пробиравшаяся по оставленной позади улице – и исчезнувшая, спугнутая словом тёмного бога.
Выбросив из головы всех призраков, абсент из горла и портрет в слабо освещённой комнате, Гэбриэл свернул в переулок, который вёл к отцовскому дому.
…он идёт домой. Он ещё успеет сесть за праздничный стол, и сыграть в фанты, и расцеловать родителей с Линнет, пока не рассвело.
Сейчас это всё, что имеет значение.
Инквизитор Гэбриэл Форбиден спешил к семье мимо огней йольских поленьев, разукрашенных елей и венков из остролиста; мимо окон, за которыми пили и пировали, смеялись и пели, танцевали и засыпали, падая с ног; мимо дверей, за которыми на одну священную ночь забывали о страхах и горестях. Колесо Года поворачивалось туда, где с каждым днём в мире будет всё больше и больше света. И к городу, заснеженному и радостному, неуклонно близился первый рассвет на долгом пути к весне.
Антонина Крейн. Подарок для архангела
Эта работа никогда не закончится.
Архангел Михаил шёл по холлам своего небесного дворца так быстро, что казалось, ещё немного – и он взлетит. Полы его роскошного одеяния цвета речного перламутра развевались. Белоснежные