Неужели это он? И боги милостивые, что случилось с Линнет?..
Видение отступило, развеялось красочными клочками, вернув Гэбриэла в дом Скрэпера. Тоби застыл, потерянный и потрясённый; от восторга Льюиса не осталось и следа – только страх. Морган держала мальчика с непроницаемым лицом, голубым и бледным, а Скрэпер, схватившись за сердце, дышал тяжело, словно грудь его придавило наковальней. По лицу, морщинистому, как давно сгнившее яблоко, текли слёзы, и его глаза…
Гэбриэлу доводилось видеть такие – у тех, кто увидел и осознал неизбежное. У Морган. У товарищей, угасавших в полевых госпиталях после сражений.
Ему не требовалось спрашивать, чтобы знать, что Повелитель Кошмаров явил старику.
– Таково будущее, что ждёт вас, если вы его не измените. В ваших силах распорядиться моим даром достойно – или выбросить его из головы, если пожелаете, – изрёк Донн равнодушно. – А теперь… – Он сомкнул ладони в хлопке, прозвучавшем гулко, точно опустился молоток судьи. – Ты виновен перед этим ребёнком, Джонатан Рэндалл Скрэпер. Перед ним, потерявшим родителя, и его отцом, принявшим смерть от моих всадников по твоей вине. Что ты можешь сказать в своё оправдание?
Эхо каждого слова путешествовало по комнате, странными шепотками отражалось от стен, будто речам бога вторили тысячи душ из его призрачной свиты.
Скрэпер, ни жив ни мёртв от увиденного, встрепенулся. Провёл ладонями по щекам, размазав мокрые дорожки по лицу.
Посмотрел на Тоби – и под сдавленное «ох» Льюиса шагнул из трикветра наружу, к своему палачу.
– Ничего, – старческий голос прозвучал непривычно глухо и надтреснуто. – Я… мне… жаль. Что Кэрренс погиб. Что по моей вине погиб. С той поры, как сестра и невеста покинули меня, я… Скверным я был человеком, что уж там говорить. Если я не заслужил ничего другого, стало быть, забирайте меня. Лучше сейчас, чтобы неизбежное не оттягивать. – Скрэпер не смотрел на Донна, дрожал всем телом – и всё же стоял прямо перед ним. – Но если ещё есть шанс… я исправлюсь. Клянусь. Я… – По-прежнему не встречаясь взглядом с пришельцем, он поднял глаза, снова наполнившиеся слезами, – и эти светлые, влажные, блестящие в отблесках огня глаза внезапно сделались почти красивыми. – Я о семье Кэрренса позабочусь, коль они по моей вине без кормильца остались, и с племянником помирюсь, и Йоль… буду праздновать, как следует.
Правда или ложь?.. Инквизитор, Охотник, баньши и маленький маг замерли, как храмовые статуи, пока в молчании тёмного бога одна за другой пропадали секунды.
Правда или…
Ладони Донна вновь сомкнулись в хлопке – а потом ещё и ещё раз, сплетая ритм ироничных аплодисментов.
– Трогательно. Усомнился бы в твоей искренности, не видь я тебя насквозь… во всех смыслах. – Взор янтарных глаз обратился на Тоби, дрожавшего не хуже Скрэпера. – Он не лжёт, Тобиас Кэрренс. Он раскаялся, как ты и хотел – благодаря вмешательству моих видений и слуг. И он намерен провести остаток своей жизни лучшим человеком, чем провёл большую её часть.
Ноги подвели старика: тот рухнул на колени, спрятав лицо в ладони, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
– Да, – прошептал Тоби, глядя на плачущего Скрэпера без малейшей радости. – Как я и хотел.
– И моему слуге ты обещал душу. Уговор есть уговор.
Тоби посмотрел на руку тёмного бога, требовательно протянутую к нему.
Он не заплакал. Только зажмурился, прежде чем рывком рвануться из хватки Морган.
…пора.
– Стой, Повелитель Дикой Охоты, – молвил Гэбриэл, мерным дыханием пытаясь унять бешено колотящееся сердце и сосущее чувство под ложечкой. – Примешь ли ты замену одной души на другую? Если твоим новым слугой станет не мальчик, не старик, но мужчина?
Тёмный бог удостоил его безраздельным вниманием, столь пристальным, что оно не оставляло в этом мире ничего, кроме следящих за тобой солнечных глаз со зрачками чёрными и бездонными, как Вселенная.
– И кто же станет заменой? – мягко уточнил Донн. – Ты?
– Ни я, ни Скрэпер, ни мои друзья, – молясь, чтобы его не предал собственный голос, ответствовал Гэбриэл твёрдо. – Но есть иная душа, задержавшаяся в мире живых. Мы призвали её в этот дом. Она согласна на этот обмен. И она ждёт твоего слова.
Донн вскинул бровь – Гэбриэл с потрясением осознал, что тот самую капельку удивлён. Собрав пальцы щепотью, щёлкнул одним об другой.
Рыжеволосый мужчина с густыми усами и бакенбардами проявился в воздухе, словно полупрозрачная картинка на стекле, которую прятала размывшаяся теперь грязь. Он и был воздухом, и следы мучительной смерти в ледяной воде никак не проявились в облике его души.
– Забирай меня, Повелитель Кошмаров. Я уйду к тебе – за сына, – губы мужчины шевельнулись, рождая призрачное эхо мёртвого голоса. – Я всё равно уже в прошлый Йоль мог в твоей свите оказаться, будь псы твоих всадников немного быстрее.
Под ногами призрака белели разводы, оставшиеся на полу от стёртого мела. В них ещё угадывалась пара букв алфавита, который Инквизиторы чертили часом ранее.
Скрэпер, отняв пальцы от щёк, потрясённо вздёрнул голову.
– Папенька!
– Примешь ли ты эту замену, Владыка? – повторил Гэбриэл, не обращая внимания на Тоби и Морган, закрывшую рот мальчика голубой ладонью. – Чтобы старик делом доказал, что изменился, а мальчик – прожил отмеренный ему срок и познал полностью людскую жизнь?
В зрачках Донна вспыхивали и гасли звёзды потусторонних небес. Огонь в камине глодал толстое йольское полено, пожирал ясеневую древесину, сидр и масло, и то был единственный звук в тишине, не рушимой даже людским дыханием.
…а потом тёмный бог кивнул.
Гэбриэл не выдохнул с облегчением. Облегчения не могло быть.
Это не победа – наименее болезненный проигрыш.
– Всё хорошо, Тоби. – Кэрренс успел оглянуться на сына, отчаянно мычавшего в руку Морган. Прощальная улыбка мёртвого клерка полнилась любовью. – Живи, мой мальчик, мой чудесный талантливый мальчик. Поцелуй и обними всех дома за меня.
– Славная работа, Инквизиторы, – бросил Донн, прежде чем отступить на шаг от Скрэпера, трикветров и всех, кто ждал в них. – Возвращайтесь под родной кров. Этой ночью моя Охота вас не тронет.
Тьма вернулась, в третий раз заполонив собой всё. А потом исчезла совсем, и вместе с ней – Повелитель Дикой Охоты и его новый слуга, и остались только крики рвущегося куда-то ребёнка, второй раз потерявшего отца.
* * *
Бой колоколов, возвещавший о наступлении третьего часа ночи, застал трёх Инквизиторов на пороге жилища Скрэпера.
На улицах не осталось ни души: никто другой не осмеливался бродить там, где разгуливали порождения Охоты. Но боги всегда держат слово, данное смертным.
– Что теперь со мной будет? – прошептал Тоби, пока Морган помогала ему