Какие нелепые мысли. Может, ей и вовсе привиделось. Может, проснувшись с утра, она поймёт, что увидела только то, что хотела видеть. Но сгустившееся в груди невнятное нетерпение томило и не давало покоя.
Не выдержав, Луиза села. Быстро оделась, мышкой выскользнула за порог. Прошла полутёмными проходами, несколько раз свернула, напряжённо вслушиваясь в тишину. Но весь этаж спал, только снизу ещё доносились отзвуки затянувшегося веселья. Нервное возбуждение вело её всё дальше, запрещало останавливаться, запрещало думать, и это было хорошо. Быстро, шаг за шагом, переставляя ноги, у неё почти получалось выкинуть из головы улыбающееся лицо Александра в облаке золотых кудрей. У самой лестницы, задержавшись на миг, чтобы провести пальцами по начищенным перилам, Луиза вздрогнула. Из противоположного коридора донеслись быстрые шаги.
Она отшатнулась, попыталась нырнуть и затаиться в стенном алькове, но, зацепившись платьем за деревянный постамент, чуть не сбила на пол тяжёлую китайскую вазу, лишь в последний миг – подхватила и удержала на месте.
Позади раздался свист.
– Да кто это тут у нас!
Луиза обернулась. Хлынувшие к губам оправдания замерли, не сорвавшись. Позади неё, закутанный в тёплый зимний плащ, стоял с насмешливой улыбкой великий князь Константин.
Почти два месяца жизни под одной крышей убедили Луизу в одном: младший великий князь – последний человек, с которым она хотела бы провести хоть одну лишнюю минуту. Уж тем более – наедине.
Константин был полной противоположностью своего брата. На каждую мягкую улыбку Александра у него находился раздражённый оскал, на каждое его доброе слово – запальчивая грубость. Несмотря на внешнее сходство, Константин был начисто лишён изящества брата, и если Александр напоминал точёную фарфоровую статуэтку, то Константин – грубо слепленного из глины истукана.
Луиза поджала губы.
– Прошу прощения, не хотела вам мешать.
И куда только его понесло среди ночи?
Константин фыркнул.
– Приберегите свои извинения для кого-нибудь, кому они нужны. Мне они на что?
Луиза выдержала его насмешливый взгляд.
– Я просто пыталась быть вежливой.
– Зачем? Мы с вами уже считай что родичи, к чему нам эти формальности?
– Немного вежливости ещё никому не вредило. И вашему высочеству не помешало бы.
На секунду Луизе показалось, она зашла слишком далеко. Константин помрачнел, уставился на неё исподлобья своими глубоко посаженными, ушедшими в тёмно-синий глазами. Но в следующий миг рассмеялся, заливисто, как ребёнок.
– Так у вас всё-таки есть хребет! Смотрите, не напугайте им Александра.
Покачав головой, Луиза повернулась. Чего воздух тратить? Поговаривали, что безумен великий князь Павел, но если кто в их семействе и сумасшедший, так это…
Точно подтверждая её мысли, Константин схватил Луизу за запястье.
– Куда же вы? Даже не попрощаетесь?
– Отпустите, – прошипела Луиза.
Тряхнула рукой – бесполезно, хватка у Константина была железная.
– Не отпущу, – ответил он с возмутительным спокойствием. – Вы же меня вроде как на горячем поймали. Теперь у меня выбора нет, кроме как сделать вас соучастницей моего преступления.
Да о чём же он… Луиза охнула – Константин потащил её к лестнице. Не к главной, у которой они столкнулись, а к неприметным узеньким ступенькам, ведущим наружу через чёрный ход.
– Вы с ума сошли! – прошептала Луиза, всё ещё пытаясь вывернуться из стиснувших руку клещей. – Куда вас понесло?
– Как куда? – удивился Константин. – Рождественская ночь на дворе, разве можно во дворце киснуть?
Луиза почти набралась смелости закричать, но – не смогла. Да, сбегутся гвардейцы и положат конец безобразию, но какой же будет скандал…
Константин нырнул в низенькую дверь, и, чуть не поскользнувшись на ступеньках, Луиза оказалась под чёрным зимним небом. Тут же налетел злой ветер, и она едва не задохнулась от холода. На ней были только платье да шерстяная шаль, с которой она не расставалась даже во дворце. Если простудится…
Снег насмешливо захрустел под ногами. Впереди в оковах льда томилась Нева. Константин обернулся, точно почуяв страх. На короткий миг выпустил руку Луизы и, сорвав с себя плащ, набросил ей на плечи.
– Вы ужасно неподготовлены к ночным вылазкам. Пойдёмте скорее, а то всё веселье пропустим.
Почему не замерзал сам Константин, оставшись в одном камзоле, Луиза поняла быстро – разумеется, после такого-то вечера. Собравшись с силами, она снова дёрнула рукой.
– Если вы немедленно меня не отпустите, я всё расскажу её величеству!
– Не расскажете, – возразил Константин всё с тем же непробиваемым хладнокровием. – И я, так и быть, не расскажу. Зачем нам портить друг другу жизнь?
Луиза от такой наглости чуть не поперхнулась. Если Константин не хотел портить ей жизнь, мог бы не тащить её незнамо куда среди ночи, да ещё в такой холод!
Они пробежали по заснеженной набережной, оставив позади две цепочки следов. Нырнули в тень сада возле Адмиралтейства, спугнув из-под голых кустов стайку демонов. Те, недолго думая, метнулись к Константину, но он отмахнулся, даже не глядя. Неопрятные комья тьмы, соприкоснувшись с его кожей, вспыхнули и исчезли. Луизу передёрнуло.
Мимо по освещённому проспекту тянулись вереницы карет и саней – гости, наконец, начали разъезжаться. Луиза тут же потерялась в гербах, выбитых на стенках карет, но Константин внимательно всматривался в каждую, точно что-то искал. А когда приметил – рванулся вперёд, увлекая Луизу за собой.
Всё перемешалось – ржущие лошади, перекрикивающиеся в санях люди, грохот копыт и вопли кучеров… Константин втащил её в самое сердце сумасшедшего потока – чудо, что их в первую же секунду не переехала какая-нибудь повозка. От страха и прошибающего до самых костей шума Луиза едва соображала, но Константин уверенно лавировал по притоптанному снегу. Он подскочил к одной из катящихся вперёд карет, примерился, прыгнул. Кое-как уцепился за деревянный выступ и удержался на задке кареты. С широкой улыбкой обернулся, протягивая Луизе свободную руку.
Выбора не было.
Константин втащил её на узкую полоску дерева рядом с собой. Цепляясь онемевшими от холода пальцами за его плечо, Луиза снова пролепетала:
– Вы с ума сошли! Что, вам жить надоело?
– Не без этого, – сверкнул зубами Константин. – А вам что, нет? Вы по дворцу слоняетесь с такой унылой миной, будто только и мечтаете в Неву сигануть, стоит льду сойти.
Луиза ахнула.
– Что вы такое говорите? Это же грех!
По бокам плыли огни домов и звенели колокольчики несущихся по снегу саней.
– Если тебя лошадь случайно собьёт? Да ничего подобного. Будет грех кучера, ну или, может, твари этой четвероногой. Да и я вообще-то шутил, но… – Его насмешливый шёпот стих, стоило раздаться голосу изнутри кареты:
– Что это сейчас