Луиза вздрогнула. Это был голос цесаревича.
– Слышали что? – А это – великой княгини.
– Да как будто на карету кто-то запрыгнул.
С колотящимся сердцем Луиза покосилась на Константина. Он что же, специально высматривал экипаж цесаревича? Но зачем? Она слышала, что с родителями великим князьям видеться почти не дозволяют, но в этом-то какой толк? Не хочет же он до Гатчины доехать вот так? Всё равно отправят назад в ту же секунду, как обнаружат.
– Ах, ну разумеется! – фыркнул из кареты ещё один голос – женский, весёлый и бойкий. – Никак нанятые её величеством убийцы уже готовятся запустить в карету ядовитого тарантула.
– Ничего смешного, – отрезал цесаревич. – Я бы и это ниже её не поставил. Иван Павлович, гляньте, что там такое.
Луиза снова покосилась на Константина, теперь уже с откровенным ужасом. Если великокняжеская чета застанет её вот так – и до разрыва помолвки недалеко.
– Вы же это не всерьёз? – заныл четвёртый голос. – Ради бога, Павел Петрович, там же холодина страшная! Ну зарядил кто-то снежком или камнем, мало, что ли, хулиганья на улицах в Рождество?
Они свернули на улицу потише – экипажей здесь было уже не так много.
– Я вам за что жалованье плачу? – возмутился цесаревич. – За то, чтобы вы со мной пререкались?
– Не оттягивайте неизбежное, Иван Павлович, – подхватил всё тот же бойкий голосок. – Защитите Павла Петровича от таинственных убийц в ночи – не зря же он даже ночевать во дворце отказался. Иначе до самой Гатчины не успокоится.
– Я нахожу ваше остроумие неуместным, – процедил цесаревич. – Кутайсов, начнёте вы сегодня шевелиться или нет?
Луиза вздрогнула. Константин отлепил руку от деревянного выступа, снова сжал её запястье и рванул назад. Луиза неуклюже свалилась с задка кареты и непременно полетела бы в снег, не подхвати её Константин.
– Скорее! – Он снова повлёк её за собой, под тень нависшего над улочкой трёхэтажного дома.
Из оставленной позади кареты соскочил в снег смуглый турок, недовольно огляделся по сторонам, бросил что-то кучеру и так же проворно заскочил обратно. Дальнейших разговоров было уже не слышно – кучер подстегнул лошадей, и карета стремительно понеслась по заснеженной улице.
Константин разочарованно выдохнул:
– Вот же…
Луиза наградила его гневным взглядом. Зубы выколачивали звонкую дробь.
– Теперь-то мы вернёмся во дворец?
– Да что там делать, в этом дворце?
– Для начала перестать умирать от холода.
Луиза проклинала тот миг, когда решила сегодня покинуть спальню.
Константин закатил глаза.
– Знаете, для принцессы из крохотного герцогства вы ужасно избалованы.
– А вы для великого князя такой огромной страны воспитаны просто отвратительно, – парировала она.
– Я превосходно воспитан! – возмутился Константин. – Просто не считаю нужным это показывать. Не всем же быть идеальными ангелочками. – И прежде, чем Луиза успела ответить, добавил с ухмылкой: – Ладно. На ваше счастье я знаю отличный способ вас согреть.
«Если он ещё раз потянет ко мне руки, я влеплю ему пощёчину».
Но Константин зашагал вперёд, быстро и уверенно. В запутанных невзрачных улочках он ориентировался не хуже, чем в коридорах Зимнего дворца. Луиза едва за ним поспевала – то и дело проваливалась в очередной сугроб и уже не чувствовала пальцев ног из-за набившегося в туфли снега.
Здесь празднество и не прекращалось. Призывно горели распахнутые двери кабаков, перекрикивалась друг с другом развесёлая пьянь, звенели, сталкиваясь, стаканы, и гремели звучные тосты. В один из таких кабаков Константин и свернул. Луизе, содрогнувшись, пришлось последовать за ним.
Внутри, по крайней мере, было тепло, но ещё – слишком шумно, слишком грязно и слишком воняло выпивкой. Кто-то рядом присвистнул. Луиза, запретив себе смотреть по сторонам, невольно подступила ближе к Константину. Тот скосил губы в ухмылку:
– Не бойтесь. У меня шпага на поясе не для украшения.
– Ничего я не боюсь, – буркнула Луиза, хотя сердце билось где-то в горле. Она в жизни не думала, что её когда-нибудь занесёт в такое место.
Константин швырнул на стойку пару монет, и хозяин засуетился, звеня гранёными стаканами. Два стеклянных донышка ударились о стойку. Константин подхватил свой и протянул второй ей. Луиза отпрянула.
– Я не буду это пить.
– А на холод кто жаловался?
Луиза упрямо помотала головой. За кого Константин её держит? Она не думала, что сможет разозлиться на него ещё сильнее, но тот будто нарочно делал для этого всё.
Константин невозмутимо опорожнил половину своего стакана.
– Если в обморок от холода грохнетесь, я вас до дворца не потащу.
Больше всего на свете Луизе хотелось выплеснуть непонятное пойло ему в лицо. Вместо этого она грохнула стаканом о стойку и вихрем пронеслась к двери.
Декабрьский ветер хлестнул по лицу отрезвляющей пощёчиной. И куда она собралась? И на главных улицах-то едва ориентировалась, а уж в этом царстве переулков и проходных дворов…
Привлечённые её злостью, вокруг закружились демоны – тёмные твари всегда слетались на плохие чувства. Луиза, с трудом сдерживая гримасу отвращения, попятилась. Едва не поддалась искушению нырнуть назад в пропахший выпивкой кабак, но тут позади раздались шаги. Что ж, по крайней мере, у Константина хватило благоразумия или совести не оставлять невесту своего брата одну в этом злачном местечке.
– Ну и куда вы? – раздался его раздражённый голос. – Знакомиться со сливками петербургского общества?
Луиза поплотнее закуталась в плащ и зашагала туда, откуда они пришли.
Константин обогнал её в два широких прыжка.
– Эй! Вы меня вообще слушаете?
Румянец на его щеках разгорелся пуще прежнего.
– А чего вас слушать? – процедила Луиза, огибая его широкой дугой. – Можно подумать, вы хоть раз что-то умное сказали.
Константин скривился.
– Ещё немного, и мне начнёт казаться, что я вам не нравлюсь. Вы что же…
Из тени наклонённых друг к другу домишек на них спикировало бесформенное пятно тьмы. Луиза, вскрикнув, шарахнулась назад и чуть не растянулась на предательском льду.
Константин крутанулся на каблуках и как следует размахнулся. Полыхнула алая вспышка. Под засиявшим белым кулаком демон разлетелся чёрным облачком.
Луиза замерла, распахнутыми глазами разглядывая, как клубятся под кожей Константина белые отсветы.
– Чего вы? – буркнул тот. – Царского огня никогда не видели?
– Видела, конечно! – Все, в ком текла королевская кровь, в той или иной мере им обладали. Сама Луиза – тоже, даже если её пламя, когда она так же собирала его в ладони, светилось совсем слабо, едва пробиваясь сквозь кожу. Это была сила, дарованная Богом, и с ночными тварями расправлялась лучше, чем любое освящённое оружие, любая молитва. – Просто впервые вижу, чтобы кто-то дубасил демонов кулаками вот так.
И ведь как ярко горит…
Константин фыркнул:
– Велика