А Власта осталась гадать: почудилось ей или нет, что он на прощание ей подмигнул.
Мэй. Отыщем чары ночью снежной
Меньше всего Николас хотел работать в зимние праздники. Но преступники как-то забыли поинтересоваться его мнением на этот счёт.
Расчёт был в том, чтобы остаться дежурным дознавателем в Управлении. Пока большая часть сослуживцев готовилась к Ночи Хрустального бала, паковала подарки для детей, традиционные еловые веточки и бутылки алкоголя для взрослых, на работе оставались неженатые (и незамужние) коллеги, чтобы провести непыльные дни, за которые обычно ничего не происходило.
Оставаться дома не хотелось, работу свою Николас любил, на праздники всё равно отправлялся в гости, да и глава Управления Джозеф Гослан справедливо заметил:
– Лучше дежурь, а то молодой ещё, горячий, за какой-нибудь дамой приударишь и ввяжешься в дуэль.
Николас, разумеется, изобразил оскорблённую невинность, ведь все знают, что дуэли запрещены! Но спорить не стал, в очередной раз подумав, что его начальник – мудрый человек.
Вот так Николас и оказался в своём кабинете в одиночестве за три дня до Хрустального бала, знаменовавшего собой самую длинную ночь в году. Напарник Линард готовился к празднику с семьёй, да и в целом в Управлении дознавателей было тихо.
Что очень устраивало Николаса, ведь он решил дописать поэму. Уже успел пару раз начать заново, но в целом итоговый результат находил довольно сносным. Будет что зачитать на следующем салоне искусств леди Уэлтер. Пускай как поэта Николаса знали гораздо меньше, чем дознавателя, но рифмы и образы он любил.
Николас как раз складывал бумажные самолётики из листов с неудавшимися фрагментами стихов, когда в дверь постучали и на пороге возник Артур Уэйн. Мальчишке было тринадцать, он был сыном Уэйна из отдела Запретных артефактов с мест преступлений и подрабатывал посыльным в свободное от учёбы время.
– Поступил сигнал, лорд Харгроув, – сообщил мальчишка.
Стоило выпрямиться, важно кивнуть, попросить доложить… но чего Николас терпеть не мог, так это официальной мишуры. Поэтому не убрал ноги со стола и запустил бумажным самолётиком в Артура, спрашивая:
– Запрещёнка или аристократы?
К чести юнца, самолётик он поймал и даже сохранил благопристойный вид. Правда, тут же озорно улыбнулся:
– И то и другое.
Николас горестно вздохнул. Дознаватели либо занимались делами, связанными с запретной магией, либо с деликатными вещами, касавшимися дворян. То и другое одновременно сулило большие проблемы.
Очень большие.
Что подтвердил отсутствующий кусок дома.
С унынием Николас стоял в гостиной особняка лорда Макроува и кутался в шерстяное пальто. Зима в Кин-Кардине всегда была тёплой, но сейчас в воздухе кружились снежинки, сквозь пролом в стене и крыше опадая на роскошные мильские ковры и мебель с подпалённой обивкой. Но интерьер комнаты пострадал меньше, чем можно было подумать. Только в части, выходящей во внутренний сад, – там дыра топорщилась раскрошенными камнями, около которых уже ползал Питер Милл.
Он тоже оставался дежурным в Управлении и приехал даже раньше Николаса. Конечно, он-то как артефактолог попросту оценит, что произошло, а разбираться с этим дальше дознавателям. Конкретно Николасу.
– Ну что? – уныло спросил Николас, не вытаскивая рук из карманов. В дознавательском экипаже не было тепловых чар, рассчитывал хоть в доме Макроува погреться. Кто же знал, что здесь не будет стены!
То есть её нижняя часть ещё оставалась, а вот на высоте человеческого роста и выше зияла дыра. Питер разложил перед ней зачарованные камни и измерял сложными приборами место, где падали снежинки.
У Николаса буквально чесалось между лопаток: вдоль спины к мундиру дознавателей пришивался змеиный позвоночник, и на каждый позвонок вешались собственные чары. Сейчас реагировали те, что обозначали чужую магию. Уж конечно, Питер её использовал.
– Прискорбно, – констатировал Питер и поправил очки.
Его слова не прибавили Николасу энтузиазма, и он обречённо вздохнул:
– Насколько?
– Пока не могу сказать точную силу удара… но стена взорвалась изнутри. На полу ничего нет, значит, не ритуал. Скорее, артефакт. Определённо, запрещённый.
Смотря на разрушенный дом, Николас хорошо понимал, почему эти чары считаются запретными. Если бы такой артефакт сработал в толпе… Нет, не просто так магия строго регламентировалась.
Хотя слишком уверенно Питер заявлял о запрещёнке. Внутри Николаса заскреблось нехорошее предчувствие, но он был из тех людей, кто предпочитал сразу нырять в холодную воду, а не входить постепенно:
– Там кровь, да?
– Да, – почти радостно отозвался Питер. – Принесли жертву, чтобы напитать артефакт с запретными чарами, но мастерства не хватило, и эта штука взорвалась раньше времени.
Оставив Питера изучать камни, Николас отправился выполнять свои прямые обязанности и выяснять подробности. Благо слуг задержала полиция, согнала на кухню и ждала дознавателя. Ну как всегда, сами они палец о палец не ударили!
Опросы обрисовали картину произошедшего: жертвой стала служанка Люси Келли, которой лорд Макроув пустил кровь, и, похоже, действительно решил зачаровать артефакт с запретной магией, но силы не рассчитал. Люси осталась жива, но местный лекарь не справился, и девушку увезли в госпиталь. Николас тут же отправил в Управление письмо пневмопочтой, чтобы отрядили кого-то поговорить с Люси. Вряд ли что-то даст, да и стоило ему самому, но актуальнее было найти Макроува и его артефакт.
Потому что лорд, не будь дураком, конечно же, сбежал. Жена его вместе с маленькой дочерью жили за городом; слуги доложили, что отношения у них плохие. Сын учился в Обсидиановой академии, ещё не вернулся на каникулы.
Вот его сюрприз ждёт! Приезжает, а у дома нет куска, отец в бегах.
Старого лорда, ещё и с запретным артефактом, необходимо отыскать. Кто знает, израсходовались ли чары, а то, может, заряда хватит ещё бед наделать.
– С кем лорд Макроув в связке? – спросил Николас слуг.
Те переглядывались и не могли чётко ответить. Это про отношения с женой знали всё, а магия аристократов была далека. Тут ещё не повезло: почти все работали у Макроува недавно, он любил менять слуг. Ну, учитывая, что баловался запрещёнкой, ничего удивительного.
Наконец, конюх неуверенно сказал:
– Он никому не доверял. Но у него есть ещё один сын…
– От кого? – вздохнул Николас. Он начинал понимать, почему с женой у Макроува не сложилось настолько, что она предпочла уехать.
– От чаровницы, но мы не знаем её. Сын взрослый, лорд Макроув упоминал, что колдовал с ним. Но никогда не в доме.
Магия должна иметь форму. Все аристократы обладают силой, тщательно учатся её использовать. У многих простолюдинов тоже есть способности, и если они значительны, то им прямая дорога