— Да. Только Лина… боится. Она несколько лет жила в страхе. До сих пор живет. Ее отец — настоящий тиран, а жених мечтал о ней еще до того, как Лина связалась с нашим сыном. Она растила сына в плену и в страхе за его жизнь.
— Это ужасно…
Рамиль останавливается возле живописного места и притягивает меня к себе, накрывая мою руку своей ладонью. Его губы моментально находят мои, и он выдыхает:
— Я так по тебе скучал, ты не представляешь…
— Я всегда была рядом.
— Не ты. Была Даша, у которой из-за меня погиб сын. Наш сын. Но я вернул тебе его частичку, и ты снова ожила. Это наш шанс начать все сначала, Даш…
Я не замечаю, как по моим щекам текут горячие слезы — от счастья, и наш с Маратом поцелуй становится именно таким — сладко-соленым.
— Если все сложится, мы увидим нашего внука через три дня. К этому моменту я хочу…
Марат делает паузу, касаясь моих губ своими, а затем произносит:
— Я хочу, чтобы ты забрала заявление о разводе, собрала вещи и вернулась домой, Даша. Это мое условие, если хочешь. Потому что я без тебя, черт возьми, уже не могу…
Глава 17
С сегодняшнего дня с Русланом Слуцким мы больше не работаем. Я забрала заявление о разводе, но деньги за работу Слуцкого все же выплачены ему в полном объеме — я настояла на этом, учитывая, сколько времени и сил он потратил на мое дело.
Теперь бракоразводный процесс официально остановлен. Больше никаких слухов вокруг нашей семьи не ходит, кроме одного — у Айдаровых в семье пополнение.
Вскоре всем становится известно о новоявленном внуке криминального авторитета Марата Айдарова, даже самой главной сплетнице города — Вере Савицкой.
Эта новость разлетается по СМИ и приносит за собой волну поддержки многих высокоуважаемых лиц, а преследование Лины и маленького Рамиля официально находится под самым внимательным следствием, которое курирует друг Марата. Очень скоро после огласки их похитителя берут под стражу — ему грозит суровое наказание, а самое главное, что Лина теперь может жить спокойно.
Сегодня они приедут к нам.
Я их еще не видела — только разве что на том видео, что мне присылал инкогнито, но я уже готовлю наш дом под встречу с маленькой копией моего сына Рамиля.
Наш дом не изменился — ни на йоту. Все так же пахнет деревом, кожей, дорогими духами и воспоминаниями, которые прячутся в углах, как тени. И пусть я не все перевезла обратно из своей квартиры в центре — только вещи, которые мне нужны сейчас, остальное я решаю перевезти потом.
Мы с Маратом готовим детскую комнату.
Для него.
Для Рамиля.
Для мальчика, которого я еще ни разу не держала на руках, но которого уже до боли люблю.
Комната — светлая, с окнами в сад. Мы выбираем бежевые и оливковые оттенки. Спокойные, теплые. Марат ставит кроватку, а я раскладываю пледы, расставляю игрушки и глажу наволочку с олененком.
И когда мы заканчиваем, на глаза вдруг наворачиваются слезы.
Просто… текут. Без предупреждения.
Потому что этот запах — чистоты, ткани, дерева — он такой знакомый.
Потому что когда-то я так же гладила одежду для Рамиля.
Потому что все, что я потеряла… вернулось сейчас в другом виде, но все равно по-родному обжигающе, по-настоящему тепло.
Я закрываю лицо ладонями, пытаюсь сдержаться — не могу.
Марат моментально оказывается рядом и обнимает меня сзади.
Обнимает крепко, всем телом, как щит.
— Ты справишься, родная. Мы справимся. Вместе.
Я слышу, как у него стучит сердце — ритм уверенный, сильный.
Он держит меня, пока я плачу в его рубашку, а после — крепко целует.
— Через двадцать минут они будут здесь, — выдыхает он.
— Какая она, Марат? — спрашиваю тихо.
— Лина — хорошая девушка. Думаю, она была бы идеальной женой нашему сыну, но увы…
Я киваю. Готова ли я? Нет.
Мне до безумия страшно узнать, какая она. И до безумия сильно хочется обнять этого мальчика, с которым я пока еще не знакома.
Через двадцать минут черная машина действительно останавливается у ворот.
Первая выходит — Лина. Хрупкая, невысокая и очень красивая. Такая же, как на тех видео.
У нее светлые, почти льняные волосы, мягкие волны. Большие серо-голубые глаза, тонкие запястья. На вид — хрупкая, но что-то в ней есть от женщины, прошедшей сквозь пламя.
На руках у нее мальчик.
Он обнимает ее за шею. Темные волосы, смуглая кожа, большие глаза. Глаза нашего сына.
Я ощущаю, как у меня сжимается грудь.
Он… так похож.
Похож на Рамиля.
Я замираю и почти не дышу, поэтому Марат выходит первым.
Лина опускает мальчика на землю. Тот вцепляется в ее руку, как за якорь, и оглядывается — настороженно, немного испуганно.
Детская реакция на незнакомое.
— Папа, — тихо говорит он, увидев Марата.
Я сжимаюсь, вспоминая те видео, где он тоже звал его папой, а затем встречаюсь с робким взглядом Лины и не могу поверить, что когда-то я считала ее любовницей своего мужа. Сейчас мне стыдно. Очень.
Мы здороваемся друг с другом, но она робко держится в стороне.
— Да, малыш. Это твой новый дом, — произносит Марат, опускаясь на корточки перед нашим внуком.
И только потом он поворачивает ребенка лицом ко мне.
— Я твой дедушка, Рамиль. А это — твоя бабушка. Ее зовут Даша.
Я делаю шаг вперед. Медленно.
Затем опускаюсь перед ним на колени, потому что не хочу, чтобы он пугался.
Рамиль внимательно смотрит на меня. Слишком серьезно для своих двух с небольшим лет.
Я улыбаюсь со слезами на глазах:
— Привет, Рамиль. Можно я тебя обниму?
Он не отвечает, а просто подходит и тянет ко мне ручки.
Когда я мягко прижимаю к себе его тело, меня бьет легкая дрожь — я не верю, что это правда.
Маленький Рамиль пахнет детством. Солнцем. У него такой же запах, какой был у нашего сына. Такие же глаза и черты лица. Такая же смуглая кожа и взгляд…
Боже.
Не выдержав, я шепчу:
— Спасибо, что ты есть, малыш…
Когда он смеется и прижимается ко мне, я ловлю горящий взгляд Марата и понимаю: у нас есть шанс.
На жизнь.
На любовь.
На прощение.
А сегодняшняя ночь становится первой ночью после страшной трагедии, когда я впервые сплю спокойно.
Глава 18
С того дня, как Лина с малышом приехали