— Да не дёргайся ты, я же не животное, — и вспомнил, как брал её в туалете. Хуже, чем животное. Было интересно, вспомнила ли она? Но разбираться в этом не стал, и так чувствовал, что слишком завёлся, потому снова откинулся назад, расслабляя объятия, но в то же время полностью не отпуская девчонку. Запрокинув голову на спинку дивана, уставился в потолок, пытаясь успокоить разогнавшуюся кровь. Соня затихла, встать больше не старалась, впрочем, шевелиться тоже. Решила не провоцировать? А он вёл внутри сложный спор, который так хотелось проиграть. Убеждал себя, что надо подождать, дать ей время успокоиться, смириться и принять его. Усыпить бдительность. Чтобы поддавалась сама без напряга. Неделю… пару дней… хотя бы сегодня. Убедить себя было особенно сложно, когда Соня сидела вся такая раскрытая податливая, хоть и вынужденно, и никого вокруг не было, кто бы мог помешать. И только ощущение полной власти над ней и провозглашения её своей собственностью, то что был уверен, сможет в ближайшем будущем делать с ней всё, что захочет, пока ещё сдерживало, хотя это же и кружило голову.
— Значит, ты никому ничего не рассказывала о том, что произошло? — решил отвлечься, вспомнив прозвучавшее ранее заявление, и вернул взгляд на её лицо. Соня отрицательно покачала головой.
Артём довольно улыбнулся:
— Вот и умничка, пусть так и будет. С Ильёй я поговорю, он никому ничего не расскажет. Тебе можно не переживать, что кто-то узнает.
Соня промолчала, то ли так согласившись, то ли просто боясь перечить. Выглядела апатично и безразлично. Артём облизал губы и прикусил раздражённо нижнюю. Неопределённость ему не нравилась.
— Сонь, ты меня слышишь? — продолжил давить, пытаясь достучаться и правильно подать информацию. — Я бы не хотел, чтобы все думали, что ты шлюха, или чтобы тебя исключили, — на это девушка среагировала быстрым взглядом в его сторону, но после снова отвернулась. Показалось, что дошло, потому продолжил чуть мягче. — Оставим это между нами и всё, да? Ну, чувства взыграли, никто же не спалил, так что всё нормально. А так больше в шараге не будем, мест и без неё предостаточно, согласна?
Когда и на это ответила молчанием, Артём подцепил её подбородок пальцами и дёрнул на себя, добиваясь, чтобы напуганный взгляд врезался в его и требовательно повторил:
— Ты согласна?
Игнорировать такой вопрос было сложно, и Соня на выдохе ответила:
— Да…
Правда, по растерянному лицу складывалось впечатление, что сама не понимает, с чем соглашается. Но Артём всё же выдохнул, немного расслабляясь. Хоть какая-то реакция.
Глава 5
Утром следующего дня выглядела, как приведение: бледная с синяками под глазами, которые даже консилер не смог замазать. Бабушка суетилась на кухне с завтраком и, мельком глянув, тоже отметила это:
— Софа, ты спала вообще? Курсовую, что ли всю ночь делала? — побранила она, объяснив состояние внучки по-своему. — А я тебе говорила, не затягивай, выполняй всё вовремя.
Соня молча села на табурет. Бабушка поставила перед ней тарелку с кашей, следом кружку чая и отвернулась, чтобы нарезать хлеб для бутербродов. Взяв в руку ложечку и смотря в бокал пустыми глазами, Соня стала размешивать сахар, который не положила. Она действительно почти не спала всю ночь, захлёбываясь в панике и безысходности. Не знала, что делать? Как учиться дальше? Не понимала, почему Артём не отстанет от неё, ведь получил, что хотел? Вчера он сдержал слово и не тронул, только поцеловал, как и сказал, но это никак не утешало, ведь с его же слов ограничиваться подобным в будущем не планировал.
— Бабушка! — внезапно слишком громко сказала она, отчего нож, которым старушка резала хлеб, выскользнул из рук и упал на пол.
— Ты что так пугаешь-то? Сердце чуть не прихватило, — она наклонилась, чтобы его поднять. — Ну вот, кто-то злой мужского пола сегодня придёт, — озвучила бабушка старую примету, и повертев в руках столовый прибор, постучала его задней частью по столешнице. Соня с ужасом смотрела на это, осознавая — не поможет.
— Так, что случилось-то? — вернула на секунду внимание на внучку прежде чем снова заняться нарезанием хлеба, предварительно ополоснув упавший нож.
Соня замялась, шмыгнула носом и сжала губы, никак не решаясь произнести слова, ведь даже про себя не могла сформулировать то, что хотела сказать.
— Ба… — лишь повторила обращение, чувствуя, как слёзы готовы хлынуть из глаз от одной мысли объявить случившееся вслух. Будто пока она молчит, этого не было, а стоит только кому-то рассказать, как всё станет реальным. Наконец, решившись, резко втянула в себя большой глоток воздуха, надеясь на выдохе сказать страшное одной фразой, но в последний момент прикрыла рот сжатой в кулачок рукой и медленно выдохнула, нервно прикусывая ноготь на безымянном пальце. Не смогла.
— Да что там у тебя? — обернулась бабушка, не выдержав. — Хватит сопли на кулак наматывать. Говори, что натворила.
Мысли, которые и так не укладывались в предложение, вмиг разлетелись на мелкие осколки букв. Соня, сглотнув, растерянно посмотрела на бабушку.
— Что? Курсовую не доделала? — предположила старушка, поворачиваясь лицом к внучке с назидательным взглядом. — Вон глаза все чёрные. Ну, точно всю ночь не спала. Я же говорю, распределяй правильно нагрузку. Тянула до последнего, да? Ой, Софа-Софа, это же твоё будущее... — а глянув на тарелку с кашей, которую Соня даже не пододвинула к себе, завелась ещё больше. — И не ест, сидит. Не спала. Голодная. В обморок на занятиях упадёшь, мне потом что, с работы отпрашиваться? Взрослая уже. Понимать должна. А то живут одним днём, о будущем не думают. Вот, что мать твоя такая же была… ай… — отмахнулась она, возвращаясь к приготовлению завтрака, а Соня виновато потупила взгляд в стол, словно вина за поступки её матери лежала и на ней тоже.
Впрочем, развернувшись с тарелкой бутербродов и будто заметив, что своими словами ещё больше расстроила внучку, бабушка переменила настроение.
— Да не слушай ты меня, дурную старуху. Глупости всякие говорю! — попыталась она ободрить внучку. — Мать твоя с тобой и близко не стояла. Что эта курсовая? Доделаешь, сдашь и не вспомнишь о ней. Ты же у меня умничка. Отличница. Окончишь техникум