А вот Машка — другое дело. Имея повышенную стипендию, она шла на красный диплом и не просто много читала — она этим жила, особо уважая любовное фэнтези.
Иногда даже вслух зачитывала что-нибудь невероятно пикантное. Ее слова теперь всплывали в памяти с обескураживающей точностью. Особенно те, где героиня ножкой оп, а он ее раз на плечо и в пещеру! Ну это если дракон. Или она вся такая вредная и внезапная, а он ее в портал и под землю ночь страсти устраивать — это если демон.
Попаданки, — слово-то какое неэстетичное, но в полной мере происходящее передающее! — всегда действовали по двум схемам. Либо честно признавались, что они из другого мира, после чего герой им верил или не верил. Либо косили под утративших память, попутно разбираясь с собственной безопасностью, потому что довериться хоть кому-то не получалось.
И вот второй вариант мне как раз подходил куда больше, потому что красавец-муж явно переел груш, яблок и прочих оленьих фруктов и был готов порвать меня — в теле своей законной жены — на мелкие, но очень неаппетитные кусочки. Было видно, что она его допекла. Да он от любого моего слова был готов взорваться просто потому, что я его произнесла.
А еще он смотрел. Так, будто уже мысленно прикидывал, в какой именно угол подвала меня лучше засунуть, чтобы не мешалась до самого развода и не вытворяла того, от чего может дергаться глаз.
Молчание за столом длилось ровно столько, сколько нужно было, чтобы я успела мысленно перебрать все возможные варианты побега, включая драматический прыжок в окно с криком: «Свободу попугаям!».
А вилка тем временем окончательно сдалась под натиском пальцев моего так называемого супруга. Издав жалобный звон, прибор треснул надвое.
Я невольно поежилась. Если он так легко справлялся с металлом, то что станет с моей хрупкой шеей, едва вскроется, что его супружницы в этом теле нет? Отчего-то ответ на этот вопрос мне знать не хотелось.
— Ле-жа-ла, — повторил он медленно, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — В подвале. В пентаграмме.
Я осторожно кивнула, стараясь изобразить на лице невинность ягненка, который совершенно случайно забрел в мясную лавку.
— Ну… да. Лежала.
— И ничего больше?
— Ну… — Я прикусила губу. — Может, немного посидела?
Проведя ладонью по лицу, собеседник словно попытался стереть с него остатки терпения.
— Посидела? — его голос по-прежнему звучал мягко, но теперь в нем явственно проскальзывали стальные нотки. — Может, ты там еще и задремала?
— Можно и так сказать, — робко согласилась я, уставившись в пустую тарелку.
С тех пор как я появилась в столовой, полнее она не стала. Но о еде снова пришлось забыть, едва брюнет резко поднялся на ноги.
Ужас изморозью заскользил по позвоночнику. Я уже успела мысленно представить, как он набрасывается на меня со словами: «Молилась ли ты на ночь, Марианна?» — но вместо этого мужчина лишь прошелся вдоль стола, чтобы остановиться у камина.
Огонь играл на его лице, подчеркивая резкую линию подбородка и высокие скулы. Боже, да он даже злым выглядел чертовски привлекательно!
— Знаешь, о чем я думаю? — на меня даже не смотрели, наблюдая за пламенем в камине. — Ты либо врешь, либо…
— Либо? — не удержалась я.
Сердце стучало так громко, что, казалось, его было слышно даже на расстоянии.
А ведь тетя Дина всегда нам с Машкой говорила: «Рядом с мужиком лучше молчать! Особенно если он получил зарплату!»
— Либо продолжаешь издеваться надо мной, — холодно выплюнул брюнет, внезапно обернувшись, чтобы прожечь меня своим взглядом.
И вот я прямо почувствовала, как пришло мое время. Драматичнее момента было не придумать.
Тяжко вздохнув всей собой, я опустила глазоньки долу, поправила скромное серое платьице, облизнулась на недосягаемую рыбку и…
— А может, я просто ударилась головой? И потеряла память? — предложила я жалобным голоском, но с большим таким укором во взгляде. — У меня сегодня так голова болела после того, как вы меня до спальни несли.
Он рассмеялся. Сухо, без тени веселья.
— Ударилась. Потеряла память. — Его пальцы сжались в кулаки. — Очень убедительно, Татия. Я тебе почти поверил.
Я тяжко вздохнула. План «наивная дурочка» провалился, даже не успев укорениться. Оставалось перейти к запасному варианту.
— А вы точно мой муж? — внезапно спросила я и пытливо прищурилась.
Брюнет обескураженно замер. На его лице промелькнуло недоумение.
— А кем я еще могу быть?
— Ну как же! — с готовностью воскликнула я. — Бандитом. Моим похитителем. А вдруг это не вы, а кто-то, кто принял ваш облик?
Возникла выразительная пауза.
— Татия, ты серьезно? — поинтересовался мужчина устало.
— Абсолютно! — убежденно кивнула я. — Я же говорю: потеряла память. Если хотите, можете проверить.
— Проверить? — Он склонил голову набок.
Ему словно было интересно, как далеко я готова зайти в этой игре.
— Да! Например… — Соображать приходилось быстро. — Задайте мне вопрос, ответ на который я должна знать.
И вот зря я так сказала. Хозяин дома неторопливо приблизился ко мне.
Ощутив его рядом, я отчетливо почувствовала, как по спине слоновьими табунами побежали мурашки.
— Хорошо, — прошептал он, наклонившись так близко, что я ощутила его дыхание на своей коже. — Как мое имя?
Я замерла, словно суслик перед хищником. Если бы знала ответ на этот вопрос, под таким взглядом точно сказала бы правду без всяких детекторов лжи.
— Э… — Я демонстративно закатила глаза к потолку, будто вспоминала.
Тишина стояла такая, словно мертвые с косами уже присутствовали здесь и только и ждали, когда примут меня в свои тепленькие объятия.
Брюнет резко выпрямился. В темных глазах вспыхнуло что-то опасное.
— Арсарван, — его голос прозвучал слишком мягко.
В следующий момент меня схватили за запястье. Я инстинктивно дернулась, но хватка была железной. Кажется, он не поверил в мою потерю памяти, но хуже было другое: он не собирался меня отпускать.
А значит, из этого дома мне все-таки придется бежать. Исключительно собственного спасения ради.
Но сначала следовало хоть что-нибудь съесть, потому что убегать на голодный желудок — последнее дело. Мало ли когда еще поужинать придется!
Все намеки на страх мною были задушены.
— Слушайте, а чего вы на меня кричите? — спросила я вполне миролюбиво. — Я вас вообще второй раз в жизни вижу. Хотя нет, в третий. Вы же еще столб под моим балконом кромсали.
У Машкиного мужа медленно выгнулась правая бровь.
— Хватит, — приказал он глухо.
Всего одно слово, но пробрало меня по самое не могу. Однако я продолжала придерживаться все