— Отдыхайте и возвращайтесь к Новому году! — Полина наклонилась к приоткрытой двери.
— Вернемся тридцатого, — пообещала мама.
— Поля, стой! — Бабушка ойкнула и сунула в дверцу искусственную елочку, которую в суматохе прихватила из дома. — Возьми!
Машина тронулась с места, и Полина махала рукой, пока она не скрылась из виду. А потом развернулась и зашагала в другую сторону — к трамвайной остановке. Только там она обнаружила, что по-прежнему держит в руке маленькую елочку. В сумку она не помещалась, поэтому прижав деревце к груди, Полина протиснулась в переполненный трамвай, отвернулась к окну и предалась своему любимому занятию — мечтам.
За окном проносились сверкающие иллюминацией вывески, на площади у торгового центра рабочие наряжали высокую елку. Полина любила Новый год, и вот уже восемь месяцев, как она любила своего нового начальника Ивана Царева, которого про себя ласково звала Царевичем. Вот бы встретить волшебную полночь с ним — о другом Полина и не мечтала.
— Полинка! Зайчик! Ты, что ли? — резкий голос вырвал Полину из собственных мыслей.
Долговязая девушка в лисьей шапке с хвостом махала ей рукой с задней площадки, и Полина пожалела, что села в этот трамвай. Зоя Мухина ринулась к ней, как генерал в атаку, бесцеремонно расталкивая сонных пассажиров.
— Одноклассницу встретила! Восемь лет не виделись! — объясняла по пути Зоя. — Пропустите, подвиньтесь!
В этом была вся Мухина — она никогда не считалась с интересами других людей, искренне полагая, что собственные желания и капризы — превыше всего.
Трамвай тряхнуло, Зоя налетела на Полину, распахнув объятия, лисий хвост на ее шапке хлестнул Полину по щеке.
— Вот и свиделись, Зайчик! — гаркнула Зоя и чмокнула воздух у ее щеки с таким звоном, что у Полины заложило уши. — А ты все такая же, в облаках витаешь! Смотрю — стоишь, и вид у тебя такой блаженный, как на уроке физики. Помнишь, когда ты всю страницу именем Олега исписала?
О своем величайшем школьном позоре Полина предпочла бы забыть, но сдержанно сказала:
— Помню.
Еще бы не помнить, если Мухина эту страницу из тетради вырвала и на весь класс о ее влюбленности донесла. Насмешливый взгляд красавца Олега Щеголькова тогда подписал окончательный приговор ее надеждам и уверенности в себе.
— Ты тогда такая стремная была, со скобками этими на зубах. Вылитый Щелкунчик! — громогласно вспоминала Зоя на радость пассажирам, которые взбодрились, проснулись и теперь с любопытством наблюдали за бесплатным представлением и во все глаза рассматривали Полину.
Наверное, не было ни одного дня в старших классах, когда бы Зоя не напоминала Полине о брекетах. Обычно Мухина провозглашала о Полинином дефекте на весь класс и потешалась над ее невнятной дикцией. Кличка Щелкунчик к Полине прилипла тоже с Зойкиной подачи.
— А сейчас ничего так, Зайчик, человеком стала, — продолжала тараторить Мухина. — Ну, как живешь-то? Рассказывай! Работаешь? Замужем? Дети есть? Про любовника не спрашиваю, ты у нас не такая. Ты ждешь трамвая, вот на нем и ездишь! — Зоя довольно хохотнула над собственной шуткой и жадно уставилась на Полину в ожидании ответов. Стоящие рядом пассажиры, к досаде Полины, тоже навострили уши.
— Хорошо живу, — сдержанно ответила Полина. — Работаю много.
— Не замужем, значит, — провозгласила Зоя на весь трамвай для тех, кто не расслышал. — И детей нет! А пора бы!
— А у тебя сколько? — Полина поспешила перевести тему.
— Тройня, — гордо сообщила одноклассница и достала мобильный. — Щас фотку покажу.
Полина приготовилась поглазеть на румяных и щекастых, все в мать, карапузов, а Зоя сунула ей под нос снимок трех бульдожек.
— Вот они, мои лапочки, — засюсюкала Мухина. И глядя на вытянувшееся лицо Полины, хохотнула: — Разочарована? Думала, у меня там младенцы в памперсах? Фанька моя ощенилась на днях. Тебе щеночек не нужен?
— У меня кошка, — отказалась Полина.
— Ничего, — не отставала Зоя, — подружатся! Кошки с собаками знаешь, как дружат!
— Прямо как мы с тобой в школе, — вырвалось у Полины.
В их отношениях, которые никак нельзя было назвать дружбой, Полине всегда отводилась роль мыши, тогда как Зоя была кошкой. Назойливая, бестактная и шумная Зоя не имела никаких шансов стать ее задушевной подругой. Но русичка решила, что тихая и прилежная Полина благотворно повлияет на троечницу Мухину, и посадила их за одну парту. Мухина прилепилась к Полине сильней репья, хуже того — решила взять над ней шефство, но вместо того, чтобы опекать, без перерыва насмешничала и учила жизни, возомнив себя гуру.
— Чего ты там бормочешь?
Так как говорила Полина по привычке тихо, Мухина ее не расслышала.
— Ничего, Зой.
— Так возьмешь собачку? — напирала как танк Зойка.
— Не возьму, — наотрез отказалась Полина. Хватит уже быть мышью! Хотя поначалу неожиданная встреча с одноклассницей застала ее врасплох, сейчас она уже вполне овладела собой. И уж слово «нет» после школы она, к счастью, говорить научилась!
Для Мухиной это было в диковинку, ее широкие брови изумленно взлетели.
— А ты изменилась, Зайчик! — почти с уважением сказала она, но от цели не отступилась и почти заискивающе предложила: — Не хочешь щеночка, подари сестре на Новый год! Слышала, она у тебя писательницей стала. А что за писательница без собачки?
С тех пор, как книги Клары Рассветовой стали популярны, о ней вспомнили все забытые приятели и шапочные знакомые, не говоря уже о дальних, седьмая вода на киселе, родственниках. Вот и Мухиной захотелось погреться в лучах чужой славы. Полина представила, как Зойка будет хвастаться, что у писательницы живет ее собака. Еще и проведывать ее станет ходить, с Мухиной станется. К тому же сестра была совершенно равнодушна к домашним питомцам. Даже рыбки у нее не выживали — как-то Клара срочно дописывала роман и не кормила их целую неделю. Что же станет с бедным маленьким бульдогом?
— Кларе некогда за собаками ухаживать, — твердо сказала Полина, спасая щенка от верной гибели. — Она пишет целыми днями.
— Писала бы что стоящее! — фыркнула разочарованная Зоя. — А то любовные романы кропает. Читала я одну ее книжонку — зря потратила время. Хорошо хоть, скачала, а не купила.
Полина мысленно порадовалась, что Клара не слышит Зою. Иначе бы острая на язык сестрица мигом высказала Мухиной все, что думает о читателях, которые скачивают книги в сети, а потом еще бурно выражают свое недовольство.
— А насчет собачек ты поспрашивай у знакомых — вдруг надо кому, — не отставала одноклассница. Видно, жить с четырьмя бульдогами в одной квартире Мухиной очень не хотелось.
— Зой, мне пора выходить!
— Как, уже? — Зоя огорчилась, как вампир, который вынужден прервать трапезу, едва войдя во вкус.