Он ее заметил, ликовала Полина, пока занималась обычной рутинной работой. Он ее заметил, заметил! На губах сама собой распускалась улыбка, голос, когда она отвечала на звонки, становился громче и мелодичней. А когда Полина взглянула в зеркало, чтобы подкрасить губы, из отражения ей улыбнулась прекрасная незнакомка — голубые глаза ее победно сияли, на щеках цвел нежный румянец, из гладкой прически выбился тот же непослушный золотисто-русый локон, только теперь Полина не стала его заправлять. Сегодня все изменится.
— Что вы сказали, Полина? — Иван Царевич стоял в дверях, держа в руках кофейную чашку.
Неужели она произнесла это вслух?
— Погода меняется, Иван Андреевич. Вы заметили, сегодня снег? — Она кивнула на окно, за которым снова кружила легкая метель. — Скоро Новый год.
— В самом деле, — удивился Иван Царевич, как будто наступления Нового года он не ожидал в ближайшие лет двадцать.
— Хотите еще кофе? — Полина поднялась из-за стола, подошла к мужчине чуть ближе, чем это позволено помощнице.
— Пожалуй, — он протянул ей чашку, и их пальцы на короткий, как вздох, миг снова встретились.
Сегодня все изменится. Уже меняется. Раньше Иван Андреевич не выходил в приемную, а вызывал Полину по телефону. Раньше пустая чашка стояла на краю стола, Полина забирала ее и тихо отступала к двери, а начальник даже глаз от монитора не поднимал. Раньше Полина чувствовала себя тенью, но сегодня она вдруг стала красивой и смелой. Она заглянула в глаза Ивану Царевичу и впервые увидела там себя.
— Давно хотел вам сказать, Полина… — Иван Андреевич запнулся, и это тоже было что-то новое.
Полина затаила дыхание. Сегодня все изменится. Он ее поцелует.
— Вы прекрасно готовите кофе, — Иван Андреевич улыбнулся и вышел в коридор.
Ничего. Полина сдержала разочарованный вздох. Все изменится, но не сразу. Ему нужно время, а она подождет. Она умеет ждать. Держа в руках кофейную чашку, как величайшее сокровище, Полина отправилась варить свой прекрасный кофе.
— Иван, ты в курсе, что скоро Новый год? — громко, словно находился рядом, а не за городом, на рыбалке, спросил отец в телефонной трубке.
— Ты присмотрел для себя новую удочку?
Новый год у Ивана Андреевича Царева ассоциировался исключительно с необходимостью купить гору подарков — практически не нужных, но категорически необходимых по этикету сувениров для деловых партнеров и традиционных шоколадно-кофейных наборов для сослуживцев. К счастью, с этой частью забот обычно справлялись секретарши. Полине он это поручит впервые, но она умная девочка, справится. Собственноручно он покупал подарок только для отца. Да и то, с тех пор как Иван потратился на дорогущие, но совершенно никчемные в средней полосе России рыболовные снасти, отец предпочитал выбирать подарок самостоятельно. Ивану же лучше — не надо ломать голову, остается только купить и вручить заядлому рыбаку удочку его мечты.
— Можно подумать, в удочках счастье! — вздохнул отец. — Сын, ты хоть помнишь, что Новый год — семейный праздник? Помнишь, как здорово было, когда мы все вместе — с мамой, бабушками и дедушками собирались у елки за праздничным столом?
— Конечно, помню, пап! — Иван, как наяву, ощутил дразнящий запах еловой смолы и манящий — мандаринов. К ним примешивался стойкий аромат духов «Красная Москва» — их уважали обе бабушки, нежное дыхание розовых болгарских духов мамы и крепкий перегар «Беломора» — высокий бородатый дед Борис, бывший моряк, смолил ими без остановки. За праздничным столом всегда было шумно и весело — бабушки пели песни, папа с дедом травили анекдоты, а мама подкладывала в опустевшие тарелки то селедку под шубой, то домашних пирогов и заливисто смеялась над папиными анекдотами. А маленький Ванечка играл с подарками у елки — в один год это была пожарная машина, в другой — железная дорога с поездом. И ему казалось, что нет на свете праздника чудеснее, чем Новый год — со снежными сугробами, сверкающими елочными шарами и ожиданием чего-то доброго и хорошего
Но с тех пор все изменилось, и в Новый год людей за праздничным столом становилось все меньше. Сначала похоронили родителей отца — они ушли друг за другом в один год. Потом, совершенно внезапно и нелепо, от обыкновенного гриппа угасла мама, ему тогда было десять, и он как-то сразу повзрослел, из маминого любимца Ванечки стал папиным сыном Иваном. Детство закончилось вместе с мамиными объятиями и пирожками. Новый год они теперь отмечали вчетвером — с дедом Борей и бабушкой Валей. Песни за столом больше не звучали — бабушка затянет, бывало, свою любимую, про мороз, но так и оборвет на середине, не дождавшись, что ее поддержат. А потом не стало деда, и бабушка петь совсем перестала. Хотя Иван к тому времени уже хорошо зарабатывал и старался порадовать бабушку дорогими подарками, каких у нее никогда не было. Только уже не было ощущения волшебства, и вместо веселья накатывала тоска по утраченному семейному счастью. Бабушка Валя еще долго держалась, справила восьмидесятилетний юбилей, но в прошлом году в промозглом феврале простились и с ней.
Последний Новый год был невеселым — за столом их было всего двое, он да отец. Забегали поздравить соседи, но быстро вернулись к их шумным семействам, оставив Ивана с отцом томиться в своем одиночестве. От французского шампанского было горько, от магазинного оливье — тошно. Люди по телевизору чему-то радовались, о чем-то мечтали — а Ивану только и хотелось, чтобы Новый год скорее закончился и можно было вернуться к работе, она одна наполняла его жизнь смыслом.
— Женился бы ты поскорей, сын! — вымолвил отец, нарушая томительную паузу. — Дети бы появились, вот бы Новый год и снова стал семейным и добрым.
Отец, конечно, прав. Он вообще мудрый, даром, что не профессор, а строитель. Только легко сказать — жениться. А на ком жениться, если попадаются все не те? А хочется любви с первого взгляда и на всю жизнь — как у родителей. Отец на маме женился, когда им по двадцать было. И это была любовь на всю жизнь.
Из приемной повеяло ароматом кофе, в дверях возникла Полина, нерешительно застыла на пороге, заметив, что он говорит по мобильному.
Иван махнул рукой:
— Проходи, Полина.
Девушка поставила перед ним чашку и бесшумно, как и подобает идеальной помощнице, удалилась, деликатно прикрыв за собой дверь.
— Полина — это кто? — заинтересовался отец.
— Полина — это лучшая из моих помощниц.
И она готовит самый восхитительный кофе на свете. — Иван с наслаждением сделал глоток.
— Твоя мама тоже готовила самый восхитительный кофе на свете, — заметил отец.
— Правда? — удивился Иван. — Ты