— Теперь не пью, — отец замолчал, и Иван понял: с тех пор как мамы не стало, любимый напиток утратил для отца свой вкус.
— Она красивая? — вдруг спросил отец.
— Кто? — не понял Иван.
— Полина красивая?
Вопрос его озадачил. Иван никогда не думал о Полине как о красивой или некрасивой. Он вообще не думал о Полине как о женщине. Полина была исполнительная, внимательная, деликатная, и это было главным.
— Нормальная, — ответил он.
— Нормальная! — передразнил отец. — Ей только такой комплимент не отвесь смотри, умник. Ладно, давай, сын, у меня клюет!
Отец отключился, а Иван с наслаждением пригубил эспрессо. Все-таки кофе Полина готовила отменный!
«Полина — это лучшая из моих помощниц. И она готовит самый восхитительный кофе на свете». Ах, если бы можно было записать слова Ивана Царевича на диктофон, поставить бы на повтор — и слушать, слушать! Она уже выходила из кабинета, когда Иван произнес эту фразу, говоря с кем-то по телефону. Он не видел, как на устах Полины расцвела улыбка, а за спиной выросли крылья.
Сегодня все изменится, ликовала Полина, переделала кучу важных дел и в радостном предвкушении ждала обеденного перерыва. Вот бы Иван Андреевич изменил своим привычкам обедать в одиночестве и пригласил ее с собой! А там уже и до встречи Нового года недалеко! Надо присмотреть какое-нибудь особенное платье — сказочное, пленительное, волнующее, с летящим шлейфом и мерцающей россыпью страз на лифе… Быть может, тогда Иван Андреевич поймет, что Полина — его единственная любовь на всем белом свете. А не только лучшая из его помощниц.
— С Иваном соедините, пожалуйста, — добродушным басом попросили в трубке.
— Кто его спрашивает? — вежливо поинтересовалась Полина. Звонящий был ей незнаком.
— Это его отец.
— Минуточку, Андрей… — Полина замялась, поняв, что не знает отчества старшего Царева.
— Палыч я. Будем знакомы, Полина!
Старший Царев, прежде никогда не звонивший в офис, разговаривал с ней тепло, как с дочкой, и Полина совсем растаяла. Она быстро переключила связь и вернулась к незаконченному деловому письму. Ведь никак нельзя было допустить, чтобы Иван Царевич усомнился в том, что она лучший ассистент на свете. Возможно, со временем до него дойдет мысль, что с Полиной можно не только сидеть в одном офисе, но и шагать по жизни рука об руку.
Иван как раз допил кофе, когда Полина соединила его с отцом.
— А у нее приятный голос, — заявил отец. — У твоей Полины.
— Ты ради этого на рабочий звонишь? — усмехнулся Иван. — Ты же ненавидишь разговаривать с секретаршами.
— Так то с церберами, которых ты раньше держал. А Полина — ангел.
— Пап, я вообще-то делами занимаюсь, — проворчал Иван, поняв, куда клонит отец.
— Лучше бы ты личной жизнью занялся, — посоветовал отец. — Раз уж вся твоя жизнь — сплошная работа, то и приглядись к той, с кем работаешь. Чувствую, хорошая она девочка, эта твоя Полина.
— Она не моя.
— А может стать твоей. Не у всех любовь с первого взгляда случается, как у нас с мамой, бывает и со сто первого. Все, сын, у меня клюет! И ты там клювом не щелкай, не упусти свою золотую рыбку!
Отец отключился, а Иван в задумчивости сделал глоток из пустой чашки. Кофе закончился, лишь аромат продолжал витать в воздухе. Может, это и неплохо, если Полина будет делать ему кофе не только в кабинете, но и дома, на кухне? Может, в просторной сталинской квартире, где он живет вдвоем с отцом, будет не так пусто и одиноко, если с работы они будут возвращаться вместе? В конце концов, ему тридцать два, и пора подумать о семье.
Иван решительно встал из-за стола и вышел в приемную, где Полина увлеченно стучала по клавишам, набирая текст письма.
— Полина, пообедаете со мной сегодня?
4
Ресторан уже украсили к Новому году. Пышная красивая елка блистала одинаковыми золотыми шарами и бантами, на окнах мигали разноцветные светлячки гирлянд. По залу плыл пряный аромат корицы — иностранцы, забежавшие погреться, заказали глинтвейн.
— Сюда, Полина.
Ей приглянулся уютный столик в уголке, подальше от других посетителей, но Иван Царевич повел ее к столику у окна по соседству с шумными туристами, которые развернули карту и что-то громко обсуждали.
Полина шла и не верила своему счастью — неужели это происходит с ней наяву? Как будто Дед Мороз сделал ей подарок раньше срока, как будто чудесные перемены, которых она всегда ждала от Нового года, уже наступили.
Иван Царевич помог ей снять пальто — и она растаяла от этого джентльменского жеста. Он выдвинул ей стул — и она почувствовала себя принцессой. Он заказал ей апельсиновый фреш, как и себе, и Полина не стала спорить — о своей аллергии на цитрусовые она расскажет ему потом, а с одного бокала, авось, ничего не будет. А пока можно представить, что у них не бизнес-ланч, а настоящее свидание — первое из многих, что ждут впереди.
Голова шла кругом, Полина смотрела в меню и не видела строчек. К счастью, Иван Царевич и тут проявил инициативу.
— Вы любите суши, Полина?
— Обожаю! — Полина так обрадовалась, что их вкусы совпали. Она уже представила, как они ходят вдвоем в суши-бары, заказывают один большой сет на двоих и кормят друг друга палочками.
— Тогда моей спутнице суши-сет, — продиктовал Иван Царевич официанту, — а я возьму борщ и бефстроганов.
— Вы не едите суши? — расстроенно пробормотала Полина.
— Не люблю сырую рыбу.
Вот так, одной фразой Иван Андреевич перечеркнул Полинины мечты о суши на двоих. Правильно ей все время Клара говорит: меньше мечтай — меньше придется разочаровываться. Ведь в жизни приходится иметь дело с реальным человеком, а не с тем, кого придумаешь.
— Впрочем, жареную тоже, — добавил реальный, а не идеальный Иван Царевич и улыбнулся. — У меня отец — заядлый рыбак, морозилка всегда под завязку набита рыбой, я ее уже видеть не могу ни в каком виде.
Полине польстила подобная откровенность — впервые за время их знакомства Иван Андреевич приоткрыл завесу над своей личной жизнью. И она поспешила воспользоваться этим шансом, чтобы узнать его ближе.
— Ваша мама, наверное, знает сто способов, как приготовить рыбу, — заметила Полина.
— Знала, — голос Ивана Андреевича заледенел, и ее как будто окатили ушатом холодной воды. — Мама умерла, когда мне было десять.
— Простите, — смешалась Полина, не зная, куда деться от неловкости.
— Ничего, вы же не знали. — Иван Андреевич о чем-то задумался.
А Полина, осмелившись, сказала:
— Я вообще мало что о