Сестра выглядела такой несчастной, что у Клары защемило сердце.
— Может, не судьба, а ошибка? — вырвалось у нее.
— В каком смысле? — не поняла Полина.
— Что, если Арина — не девушка с портрета, и Иван ошибся?
— Ты что-то об этом знаешь? — Полина выжидающе уставилась на нее.
Вот сейчас она ей скажет, решилась Клара. Скажет, и сестра возненавидит ее. Скажет, и потеряет Полину.
— Ничего. Просто так подумалось. — Клара отвернулась к елке, чтобы повесить игрушку. — У вас ведь завтра корпоратив?
Может, завтра все разрешится само собой? Иван увидит Полину в том шикарном изумрудном платье, ошалеет от любви и объяснится с ней? Тогда уже будет неважно, кого и зачем нанимала Клара.
— Завтра. Только я не знаю… — Полина запнулась.
— Что? — насторожилась писательница.
— Может, мне не ходить?
— Да ты что! — встрепенулась Клара. — Ты на этом балу будешь первой красавицей! В таком-то платье!
— А что толку? — Полина горько вздохнула. — У Ивана любовь с первого взгляда. Какое ему дело до моих платьев? Он меня и не заметит.
— Вы провели вместе выходные, разве это ничего не значит?
— Мы просто играли в Деда Мороза и Снегурочку, — Полина мечтательно улыбнулась, вспоминая время с Иваном. — Но игра закончилась, и Арина вернулась к нему.
— Вот что, сестричка, пока не пробили куранты, бой еще не проигран! — Клара ободряюще подмигнула Полине. — Готовь платье, а я запишу тебя на прическу и макияж к своему стилисту. Отправишься на корпоратив во всеоружии и сразишь Ивана наповал.
51
По пути к ее дому Иван молчал и мыслями был далеко от нее. Арина настороженно поглядывала на него. Завтра у него на работе корпоратив, еще до Питера Иван пригласил ее пойти вместе. Хорошо, что она вернулась вовремя. Если он увлекся своей помощницей, серой мышью, то Арина легко утрет ей нос, явившись на бал королевой. Для этой цели у нее было припасено шикарное платье, не новое, но брендовое, которое она за копейки купила в элитной комиссионке.
— А что ты наденешь завтра на корпоратив? — нарушила затянувшееся молчание она.
— Что? — удивился Иван.
— Если ты будешь в пиджаке, я подберу тебе платок в тон своему платью, — предложила Арина. Пусть весь коллектив видит, что они — пара, и ни одна серая мышь не смеет посягать на ее собственность.
— Ах да, корпоратив ведь завтра… — рассеянно произнес Иван и так на нее посмотрел, как будто совершенно не планировал брать ее с собой.
Похоже, придется форсировать события и переспать с Иваном до Нового года, чтобы его удержать.
— Поднимешься? — с улыбкой пригласила она, когда Иван припарковался во дворе ее дома.
На скамеечке восседала Казимировна и кормила голубей.
— Арина, нам надо поговорить, — Иван с серьезным видом повернулся к ней. Ледяной, как айсберг, и решительный, как мужчина, который собирается сообщить о разрыве.
— Конечно, поговорим, Ванечка! Только давай поднимемся ко мне. Я ужасно проголодалась с поезда! — И она быстро выскользнула из машины, перехватывая инициативу в свои руки.
Иван неохотно последовал за ней.
— Ариша! — дружелюбно окликнула ее Казимировна. — Что-то тебя не было видно, а мне скат надо настроить.
— Я зайду, — Арина выдавила фальшивую улыбку на публику — в лице Ивана. А сама с досадой подумала: делать ей больше нечего, как быть на посылках у вредной старухи! Золотая рыбка, блин! Борзеет бабка.
В квартире был беспорядок — в спешке собираясь в Питер, Арина не предполагала, что по возвращении придется срочно соблазнять Ивана. Она провела своего гостя в кухню, включила чайник — надо же поддержать легенду о том, что она голодна, а сама скользнула в комнату, чтобы убрать с дивана разбросанную одежду. Так-то лучше — ложе любви готово. Осталось затащить на него Ивана.
Когда Арина вернулась на кухню, Иван стоял у окна. Казалось, его совершенно не интересовала ни обстановка в квартире, в которой он впервые оказался, ни сама хозяйка. А это будет непросто — соблазнить его.
Арина неслышно скользнула к нему, обвила руками шею, горячо шепнула:
— Ванечка…
— Постой, Арина. — Он отстранился от нее, смотрел отчужденно и решительно. — Пока ты была в Питере, кое-что случилось…
Вот только Арина тоже кое-что решила. Иван будет ее и станет играть по ее правилам. Стремительно наклонившись к нему, она закрыла его рот поцелуем.
— Арина, — Иван твердо остановил ее. — Ты должна знать…
— Сначала я, Ванечка! — горячо выдохнула она. — Пока я была в Питере, я ужасно скучала и кое-что поняла
— Она бросила на него пламенный взгляд. — Я люблю тебя, Ванечка!
Иван застыл столбом. Так-то лучше! Она правильно угадала, чем его пронять. Не бросит же он девушку сразу после того, как услышит признание в любви!
— Я хочу быть твоей, — шепнула она и прижалась к нему всем телом, а ее рука скользнула к ремню его брюк.
— Арина, прости меня, — он все-таки оттолкнул ее. — Я люблю другую.
Хотелось закатить ему пощечину и обозвать идиотом, но тогда Иван уйдет и у нее не останется ни единого шанса. А пока он здесь, еще не все потеряно и можно сыграть на его чувстве вины…
— Вот как? — Напустив на себя горестный вид, она пошатнулась, будто его признание сразило ее в самое сердце. — Ты же говорил, что я твоя любовь с первого взгляда.
— Я так думал тогда. Прости меня, Арина.
Хорошо бы заплакать, но слезы всегда давались ей с трудом. Другие актрисы на кастингах могли бурно разрыдаться, лишь подумав о замерзающей на улице собаке или о погибшем в детстве волнистом попугайчике. Но Арину мало трогали чужие страдания, а вот свои… Она вспомнила, каким унизительным был вчерашний день, как сегодня с утра Гремиславский гнал ее из гостиничного номера, и слезы сами покатились из глаз.
— Пожалуйста, не плачь, — Иван с виноватым видом шагнул к ней, и она вцепилась в него, прижавшись всем телом.
Она оплакивала свои несостоявшиеся мечты, а этот дурак гладил ее по волосам и бормотал какие-то глупости:
— Ты встретишь своего человека… В твоей жизни еще будет настоящая любовь…
Стала бы она так убиваться из-за любви! Куда больше ее волнует, что Иван вот-вот сорвется с крючка, и плакали ее мечты о сытом замужестве и о собственной квартире. Как ей жить дальше, если в Новом году ей нечем заплатить даже за эту съемную халупу?
— Ванечка, милый, любимый, не бросай меня! — Она с мольбой взглянула на него из-под мокрых ресниц.