Последняя пуговица оказалась расстегнута, и я уверенно потянулась к шнуровке чужих штанов. Там-то мои руки и перехватили.
— Тельма, объяснись! — потребовали у меня.
Настойчиво высвободив пальцы, я сняла с себя меховой плащ, небрежно бросила его на снег рядом и лишь после ответила:
— Знаешь, я всегда удивлялась тому, как ловко судьба сталкивает нас с нашими страхами. После того как начались гонения на ведьм, я до дрожи боялась попасть на инквизиторский костер. Боялась, что меня объявят злой ведьмой, — опустилась я на инквизитора, потянувшись к его губам. — Чтобы выжить, мне приходилось годами скрывать свои способности. Я почти отказалась от них и прибегала лишь в крайнем случае…
Чувствовала ладонью, как сильно, часто бьется под горячей плотью его сердце. Смотрела в его невероятные глаза — как летнее небо после дождя — и видела непонимание и настороженность. Но все равно продолжала говорить:
— Но вот настал день, когда я стою перед выбором. Раскрыть перед черным инквизитором свою истинную суть, чем подписать себе смертный приговор, но при этом спасти свой город и его жителей. Или остаться в стороне и стать той самой злой ведьмой, которая способна дать погибнуть огромному количеству ни в чем не повинных людей. Огонь не остановится, Робиан. — Справа от нас упал почерневший ствол дерева, будто подтверждая мои слова. — Есть лишь одна возможность расправиться с ним — расправиться с тем, кто им управляет. И сделать это действительно можно лишь изнутри, а попасть туда — на метле. Но для этого мне нужна моя сила. Вся сила, которая пока еще спит.
Я поцеловала его первая — еще до того, как он успел что-либо сказать. Накрыла его губы своими — жаляще, требовательно, будто хотела выпить их досуха.
А он пытался сопротивляться, пытался не поддаваться чарам. Все твердил мне прямо в губы, что это неправильно, недостойно по отношению ко мне. Говорил, чтобы я немедленно убиралась в город, что он сам все решит и потом вернется. Вызовет подмогу, и они будут здесь в течение получаса. Они вместе придумают, как попасть в эпицентр, обязательно потушат огонь или сдержат его силовым полем, для чего понадобится всего-то пара сотен магов…
Наверное, инквизиторов в их учебном заведении просто не учили, что сопротивляться обаянию ведьмы, которая выбрала себе мужчину для инициации, в принципе невозможно. А впрочем, откуда они могли это знать? Ни одна ведьма в здравом уме, я уверена, раньше не выбирала для этого ритуала инквизитора.
Полчаса. У нас не имелось этого времени. За полчаса огонь, что увеличил свой периметр еще на полметра, уже доберется до города. Но самое главное, будет полностью уничтожен лес — священное место для каждой ведьмы. Место, где питается ее сила. Место, где ведьма устанавливает свой негасимый источник.
Он больше не сопротивлялся, просто не мог. Разум покинул его. Чувства затопили, свели с ума, дав волю обжигающей страсти. Самый настоящий огонь полыхал в глазах огненного мага, но они то и дело менялись. Становились волчьими — желтыми, с вытянутыми зрачками.
Неожиданно оказалось до обидного мало. Губ, рук, объятий и сладострастного шепота. Вцепившись в его горячие плечи, я изнывала от желания стать с этим мужчиной единым целым. Ощутить, хоть на крохотный миг раствориться в этом единении душ, слиться с ним чувствами, мыслями, плотью. Стать чем-то нерушимым, новым, другим. Утонуть в буре, в штормовых волнах, искрящимся песком рассыпаться на берегу.
Да, невозможно сопротивляться обаянию ведьмы, которая выбрала себе мужчину для инициации. Но и ведьме противостоять своим чувствам невозможно. Если объект лишь нравится, симпатичен, ее разум застелется тонкой пеленой, сквозь которую она будет мыслить четко и ясно. Но если ведьма успела полюбить выбранный объект, в этом сладком яде умирают и возрождаются оба участника естественного, как мир, как сама природа, ритуала.
— Что ты делаешь, ведьмочка моя, — шептали его губы, ловя приоткрытые мои.
— Люблю, — призналась, выдохнула я на грани слышимости под треск безудержного огня.
Но Робиан услышал. Услышал и ответил со всем жаром, со всей страстью вонзаясь в плоть, целуя зло, прижимая меня к себе яростно, болезненно крепко:
— И я. Люблю.
Достигнув пика, Робиан зарычал, словно зверь. Но нисколько не испугал меня. Его губы щекотали мою обнаженную шею, прижимались к коже, оставляя невесомые поцелуи. Сместившись, он накрыл мой приоткрытый рот в последнем томительно медленном касании, и в тот же миг в его объятиях я выгнулась дугой, подаваясь навстречу его телу.
Ощутив прилив ведьмовской силы, окончательно перестала контролировать себя. Свет — яркий, ослепляющий, первобытный — ударил по глазам, будто заполнил собой каждую клеточку тела. Создавалось ощущение, что от магии меня буквально распирало изнутри.
Но недолго. Мне повезло, что мы уже находились в лесу, поэтому я с чистой совестью пропустила через себя весь столп света, помогая ему вонзиться в землю под нами, закрепляя, шепча правильные слова — древние, но хоть раз произносимые каждой ведьмой:
— Duo kasto bestelia…
Очнулась я не сразу. Осознав, что все уже закончилось, нашла инквизитора рядом. Он сидел прямо на снегу, разместив меня у себя на коленях, обнимая, слегка покачивая, словно дитя. В его глазах по-прежнему пылал огонь, но теперь — отражение подобравшейся к нам стены. Из-под нее виднелся только край моего плаща, пожираемый неистовыми языками.
Земля под нами пульсировала от моей силы.
«Ведьма моя безголовая! Что происходит?! Котелок мне на голову, а в рот бутерброд! Отзовись немедленно! Ну пожалуйста! Я больше не буду есть твои конфеты! Никогда! Ну Тельма, Тельмочка…» — ворвался в мою голову голос Дифенса, что к концу монолога стал совсем жалобным.
Да, он тоже должен был почувствовать изменения. Ощутить на себе прилив силы, становясь из мурчащего комка с ограниченными возможностями полноценным ведьмовским фамильяром со своими магическими способностями.
«Моя сила проснулась, — отозвалась я смущенно, все еще переваривая случившееся. — Мне нужно, чтобы ты быстро вернулся в чайную и открыл дверцу погреба».
«Да как же я ее открою?! У меня лапки!» — запаниковал рыжий пуще прежнего.
«Попроси Бьянку тебе помочь. Пусть все бросает и бежит. Привяжите к метле мой наряд для проведения ритуалов. Это срочно!»
Пошевелившись, я тем самым выдала тот факт, что уже пришла в себя. Наши взгляды с инквизитором встретились. Он выглядел хмурым, раздосадованным и несколько потрепанным, потому что рубашку