— Он ушел, — говорит Эйден, стараясь не улыбаться. — По дороге он сделал несколько приятных замечаний о среднем классе и о том, что люди, работающие в сфере услуг, отстой. Это было странно. Толпа тоже хорошо с ним попрощалась. Я никогда в жизни не видел, чтобы столько людей отмахивались от одного человека. — Ну, это неправда. Однажды я был на игре «Ред Сокс» в Бостоне, и...
— Дорогой, — говорит Мэгги. — Сейчас не время.
— Прости. — Эйден одаривает ее ухмылкой и занимает место по другую сторону от меня.
— Какая катастрофа, — говорю я. — Разве плохо, что мне жаль Мэтью? Это моя вина. Я должна была просто... не знаю. Спрятаться под сиденье или не позволять ему досаждать мне. О, Боже. Я подталкивала его к тому, чего он не хотел делать.
— Ты виновата? — спрашивает Мэгги. Она качает головой и крепко обнимает меня. — Это не твоя вина, милая. Если бы речь шла о личной границе, которую он не хотел переступать, он бы сказал тебе об этом или не стал бы устраивать спектакль. Это было проявление его силы и попытка быть лучше других. Если он не хочет поцеловать женщину, с которой он на свидании, даже в платонической, дружеской и веселой форме, значит, он не тот, кто тебе нужен. Ты та, кто всегда ищет в жизни веселье, Лейс.
— Мне не нравилось такое внимание, — признаюсь я. — Я чувствовала себя в ловушке. Как будто это было вторжение в частную жизнь.
— Давайте подадим в суд на оператора, — заявляет Эйден, и я похлопываю его по руке в знак благодарности. — Пошел он к черту, и пошел он к черту за то, что не понял намека в первые семь раз.
— Семь? — спрашивает Мэгги. — По-моему, скорее девять.
— Давайте просто забудем, что это случилось, хорошо? Ничего страшного. Мэтью ушел, камера исчезла, а «Титаны» играют в напряженном матче. У нас есть другие вещи, о которых стоит беспокоиться, — говорю я.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает Мэгги, и я киваю.
— Мне как никогда хорошо, Мэгс, но я бы не отказалась от еще одного коктейля. Я отморозила себе задницу.
8
ЛЕЙСИ
Я просыпаюсь от того, что мой телефон вибрирует под подушкой.
Я хватаю будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, и бросаю его на матрас, когда вижу, что сейчас только пять тридцать утра. Я не планировала вставать еще два часа.
Виброзвонок включается во второй раз, я принимаю звонок и сажусь, увидев на экране мамино имя.
— Мам? Что случилось? — спрашиваю я, все еще полусонная.
— Почему ты не сказала мне, что встречаешься с Шоном Холмсом?
— О чем ты говоришь? Я не встречаюсь с Шоном. Откуда у тебя такие мысли?
— Новости, — говорит она. — Интернет. Все люди в мире об этом говорят, кроме моей дочери, которая обычно рассказывала мне обо всем.
Ужас леденит мне кровь. Я отвожу телефон от уха, и мои пальцы летят по экрану, чтобы найти мое имя в Интернете. То, что раньше показывало мой профиль в LinkedIn, а затем несколько статей, написанных мною для различных детских педиатрических журналов, теперь сменилось фотографией рта Шона на моем и десятками заголовков с сайтов сплетен.
Поцелуй на камере — неудачный или удачный?
Был ли этот поцелуй на камере постановочным или настоящим? Эксперты по языку тела высказывают свое мнение.
Кто такая Лейси Дэниелс, новая пассия Шона Холмса?
Больше не одинок! Всеми любимый тренер НФЛ наконец-то снят с продажи.
Пойманны на камеру! Жгучие публичные ласки на спортивном мероприятии — и мы здесь ради этого.
— Блядь, — говорю я. — Блядь.
— Лейси, — предупреждает моя мама. — Следи за языком.
— Прости. — Я прижимаю подушечки пальцев к пространству между бровями, и давление скачет по моему лбу. — Мы не... все не так, мам. Мы с Шоном друзья. Просто друзья.
— По мне, так это точно не просто друзья, — говорит она со смехом. — Мне нужно больше таких друзей, как у тебя.
— О, Боже мой. Это все недоразумение. Это просто глупость, которая произошла на его игре.
— Ну, лучше бы кто-нибудь рассказал об этом СМИ, — говорит моя мама. — Они говорили о тебе в программе «Доброе утро, Америка». Ты была моментом дня в сфере поп-культуры.
— Поп-культура — ты, должно быть, издеваешься надо мной. — Я хватаю подушку и накрываю ею лицо, крича в шелковую наволочку до хрипоты. — Мне нужно идти, мама. Я должна все исправить.
— Ты уверена, что он тебе не нравится, Лейс? Ваши фотографии были очень милыми. А поцелуи под снегом? Как в тех фильмах Hallmark, которые я так люблю.
— Конечно, он мне нравится. Он один из моих самых близких людей на свете. Просто он мне не нравится в таком плане, — говорю я.
Мама хмыкает.
— Ладно. Позвони мне позже. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я.
Я заканчиваю разговор и открываю свой Instagram, чуть не роняя телефон, когда вижу, что у меня триста тысяч новых подписчиков. Полный почтовый ящик. Комментарии и лайки к фотографиям десятилетней давности, когда я носила джинсы-скинни и делала временную татуировку в виде бабочки на левом плече.
Мой профиль всегда был публичным, его легко мог найти любой, кто знает мое имя и фамилию. В нем нет ничего инкриминирующего, нет прославления незаконной деятельности, из-за которой у меня могли бы возникнуть проблемы с медицинской комиссией штата или родители моих пациентов не доверяли бы мне.
Я люблю свою работу и упорно тружусь, чтобы заслужить ту похвалу, которой я добилась за время своей карьеры. Я бы никогда не стала вести себя как идиотка и выкладывать это в социальные сети.
Но этот внезапный приток внимания означает, что люди, которых я не знаю, находят эти снимки моей жизни. Люди, которые никогда меня не видели, стекаются к заветным личным моментам.
— Черт побери, — ругаюсь я, и стук в дверь моей квартиры заставляет меня вскочить с кровати.
Я близка к тому, чтобы прикинутся больной. Кислота бурлит в желудке, а желчь застревает в горле. Я встаю на цыпочки и заглядываю в глазок, облегченно вздыхая, когда вижу по ту сторону встревоженное лицо Мэгги. Я поворачиваю ручку и распахиваю дверь, и она обнимает меня.
— Ты в порядке? — шепчет она мне на ухо, поглаживая рукой мои волосы и обнимая за плечи.
— Я не знаю, что происходит, Мэгс.
Это моя квартира, но именно она ведет меня к дивану. Она усаживает меня и