- Прости, брат. Не в этот раз, - говорит Женя, и я облегченно выдыхаю.
- Я так и знал, - Костик обиженно надувается, и мне хочется его обнять, но я понимаю, что сейчас не время.
- Дело не в тебе, - Чибис становится серьёзным, по-взрослому. - А в том, что я не могу оставить двоих женщин в незнакомом месте одних без присмотра.
Сын расправляет плечи, явно польщенный своей новой ролью защитника. Лиза закатывает глаза так, что, кажется, они останутся на потолке. О да, прекрасная команда у нас получается.
- Ты уж не подведи, - Женя сжимает плечо Кости и подмигивает мне. - Я погнал, надо ещё сориентироваться.
- Подожди, - вспоминаю я, и мой внутренний перфекционист просыпается. - Я быстро кофе тебе налью в термос.
- Отличная идея, я пока позвоню другу.
Несусь на кухню и начинаю совать в рюкзак все подряд: кофе, бутерброды, полотенце, плед... А вдруг им придется ночевать в машине? Или он промокнет? Добавляю пару шерстяных носков и крекер. Может, ещё котлет? Нет, это уже перебор.
- Крош, я вообще-то ненадолго, - Женя смотрит на мои сборы с легкой усмешкой, и мне становится жутко стыдно за свою суетливость.
- Мало ли чего у вас случится, - пожимаю я плечами, стараясь сохранить остатки достоинства.
- Ладно, давай, хуже не будет, - он закидывает рюкзак на плечи с таким видом, будто это его стандартная экипировка. - Присмотри за Лизкой, ладно?
- Конечно, можешь даже не переживать за это, - говорю я, хотя внутри все сжимается от тревоги.
- И извини, что вот так с отдыхом... я не знал…
- Всё хорошо, - улыбаюсь я, и эта улыбка дается мне огромным усилием.
Мы стоим близко-близко. Слишком близко. Я чувствую тепло его дыхания, запах его одежды, смешанный с ароматом парфюма. Наши взгляды встречаются, и в его глазах появляется что-то теплое, нежное...
- Ты такая... - начинает Чибис хрипло, и мое сердце замирает в ожидании.
Но внезапно звонит телефон. Ну, конечно, на самом интересном месте. Прямо как в плохом сериале.
- Да, Рысь. Ты где?
Женя выходит на улицу и дверь захлопывается. Обхватываю плечи руками и подхожу к окну, наблюдая за тем, как его машина исчезает в серой пелене ливня. В груди пустота и какая-то щемящая тревога. Он там один, в такую погоду, ради нее…
- Вы ему не пара, - слышу за спиной ядовитый голосок Лизы. - Он маму до сих пор любит. Сами видите.
Вижу…
- Лиза, все не... - начинаю я, но меня перебивает Костик.
- Пусть любит кого угодно, - фыркает он. - Нам и вдвоем хорошо, правда, мам?
О Боже, теперь мой собственный сын вступает в дискуссию о моей личной жизни. Идеальное завершение идеального дня.
- Я и смотрю, как хорошо, только и делаете, что вешаетесь на моего отца, - не унимается Лиза, и в ее голосе сплошное злорадство.
- Это кто на кого вешается? - Костик встает в позу. - Он сам из нашей кухни не выходит. Даже отцу сказал, что живет с нами.
- Че-го? - глаза девочки округляются от возмущения. - Ты за компом пересидел?
- Того! Мам, скажи?
Мои щеки пылают, чувствую, как по ним разливается предательский румянец. Великолепно. Теперь я участник подростковых разборок. Взрослая женщина, а краснею как первоклассница, пойманная за списыванием.
- Хватит! - взвизгиваю я от беспомощности, и мой голос звучит чужим и пронзительным. - Между мной и Евгением ничего нет и точка!
- Я тебе говорила, - довольно усмехается Лиза.
- Ещё посмотрим, - фыркает Костик.
- Давай поспорим! - оживляется Лиза.
- А давай!
Я хватаюсь за голову, потому что вокруг начинается сумасшедший дом. Боже правый, пока мужчина рискует жизнью в разбушевавшейся стихии, дети заключают пари на мою личную жизнь. Это какой-то новый уровень семейного отдыха. Может, мне просто уйти в лес и завывать на луну вместе с волками?
Глава 17. Евгений
Дождь хлещет по лобовому так, что дворники едва справляются. Дорогу действительно размыло - местами асфальт превратился в бурлящий поток, несущий ветки и грязь. Я еду медленно, вслепую, ориентируясь больше на память и интуицию, чем на глаза. В ухе, через громкую связь, орет Яна.
- ...и это все ты виноват! Если бы не твои идиотские вылазки на природу!
- Ну, конечно, кто ж ещё, - закатываю я глаза, хотя она этого не видит. - Это же я сюда рванул, да? Специально, чтобы тебя в лужу посадить.
- Вообще-то да! - ее визгливый голос режет слух. - Ещё и Лизу увез в это опасное место! Я тебя по судам затаскаю! Я тебя лишу родительских прав!
Жму на тормоз, машина немного скользит и встает посреди пустой размытой дороги. Тишина в салоне на секунду оглушает.
- Ты поняла, о чем я тебе говорю, Ян? - мой голос низкий, почти рык. - Прямо сейчас. Сидишь там, одна, мокрая, напуганная, и вместо того, чтобы сказать «спасибо», что за тобой едут, ты грозишься отобрать у меня дочь.
- Поняла, что ты бабу себе новую завел, - выдает она в ответ, и в ее голосе слышны и слёзы, и злорадство. - Которая тебя пирожками кормит. И теперь у тебя вместо мозгов тоже пирожки!
Я смотрю в темноту за стеклом. На ее лицо, подсвеченное светом фар. На искаженную злобой и страхом маску той женщины, в которую когда-то был влюблен. И меня вдруг отпускает. Вся злость, все раздражение уходят, оставляя после себя лишь усталое, кислое послевкусие.
- Я, пожалуй, поеду, - говорю я спокойно, а сам уже держу руку наготове, чтобы открыть дверь своей машины. Дождь как раз закончился, и будет легче провести операцию по спасению этой перепуганной язвы. Но проучить за дерзкий язык надо.
- Что?! - в наушнике раздается очередной вскрик, который сменяется всхлипом, а затем наступает тишина, и новый всхлип, громче. - Стой, Чибис. Не смей меня тут бросать, - рыдая, требует бывшая.
Тихо смеюсь, покачивая головой. Какая же глупая. Столько вместе прожили, а она делает из меня мудака. Когда я ее бросал?
- Совсем меня не знаешь, да, Ян? - бросаю в микрофон, выбираясь на улицу.
Воздух пропитался