- Тише вы, - сонно бубнит Шурик, не открывая глаз. - Тут вообще‑то люди лечатся.
- Вот именно, - тут же отзывается Рысь, тоже шикая за парней.
- Здравствуй, командир, - мою ладонь пожимает Макс. - Мы думали, ты нас уже с того света строить будешь.
- Отметили? - серьёзно спрашиваю у него.
- Да. Нет. Да черт! - и парень широко улыбается. - Рады видеть тебя в хорошем настроении.
- Расслабься, - подмигиваю ему, - но не до конца.
Денис кусает губы, чтобы не ржать в голос, но его плечи трясутся, а по глазам видно, что хочется съязвить, дополнив мою шутку какой-нибудь гадостью.
- Кто вас за косяки дрючить будет? М? - интересуюсь у парней.
- Я, конечно, - довольно скалится Рысь, всем своим видом показывая предвкушение данного процесса.
- Да ты и так… - выпаливает Макс.
- Что я? - перебивает его Рысь, моментально сделав строгое лицо и нахмурив брови.
- Ничего.
И мы снова ржем. Шурику приходится проснуться. Мне немного стыдно, он ворчит, но беззлобно, тоже улыбается. Пацаны у нас правда забавные.
- Как там дела? - спрашиваю между делом.
- Да, как всегда, - пожимает плечами Денис. - Без тебя все не так. Выехали вроде нормально, а потом поняли, что некому сказать «вы совсем охренели?» Даже как-то не по себе стало.
- Пришлось самим догадываться, - добавляет Макс.
Я ловлю этот момент, впитываю. Взгляды их, особенные такие, проникают куда-то глубоко. Они смотрят на меня не как на лежачего. Как на старшего. С уважением. И с тем самым немым вопросом, который они вслух не зададут.
Вернешься?
Да куда я от вас денусь? - хочется спросить в ответ.
Рысь тоже это замечает. Перехватывает мой взгляд и едва заметно кивает.
- Ладно, - хлопает он в ладони. - Хватит нюни разводить. Сейчас будем тебя отсюда вытаскивать, пока врачи не передумали.
Максим с Денисом переглядываются и вдруг становятся серьёзнее.
- Мы рады, что ты… - начинает Максим и осекается.
- Жив, - заканчиваю за него. - Я тоже рад, парни. Незабываемое чувство. Желаю вам как можно дольше его не испытывать.
- Спасибо, командир, - наперебой отвечают они.
Рысь бросает быстрый взгляд на часы и хмыкает:
- Все, бойцы, на выход, герою ещё собираться, а вам отсыпаться после ночной. Идите, пока я добрый.
Макс с Денисом делают вид, что испугались, строя забавные рожи и кривляясь. Рысь закатывает глаза, пряча очередную улыбку за этим действием.
- Давай, Жень, - Макс пожимает мне руку крепко, но аккуратно. - Ждем.
- Давайте, парни, счастливо. - Следом сжимаю руку Дениса.
Дверь за ними закрывается, и в палате снова становится тише. Шурик тянется, морщится и кряхтит:
- Ну что, сосед, здоровья тебе, - желает он. - Может увидимся ещё.
- Обязательно, - обещаю ему. - И коньяка выпьем, как хотели.
- Меня позвать не забудьте. На коньячок.
С этими словами Рысь уходит из палаты, а через минуту возвращается, толкая перед собой коляску. Не абы какую: черную, легкую, с хорошими колесами и удобной спинкой.
- Это что? - спрашиваю, хотя ответ очевиден.
- Подарок от части, - пожимает плечами друг. - Скинулись. Сказали, чтоб без самодеятельности и понтов. Удобная. Надежная. Я лично проверял.
У меня брови ползут вверх, а Шурик ржет над нами, не скрывая этого. Проверял он! Я вот даже не сомневаюсь. В груди одновременно что‑то теплеет и поднимается очередная волна злости. К ней добавляются благодарность и мерзкое чувство беспомощности. Надеюсь, это скоро пройдет.
- Ненормальные, - тихо говорю я. - Так всем и передай.
- Сам скажешь, - отрезает Рысь. - Придешь в часть и скажешь.
Он помогает мне пересесть с кровати в коляску. Я автоматически рычу:
- Сам!
- Ага, - спокойно отвечает друг и ставит мне на колени пакет с моими вещами. - Держи вот лучше, чтобы ничего не выпало.
Я крепко впиваюсь пальцами в пакет, стараясь совладать с бушующим в груди коктейлем из разных эмоций. Коляска сдвигается с места, выезжает из палаты. Я зажмуриваюсь, чтобы пережить этот позорный момент и, наверное, смириться с ним на какое-то время.
Рысь вывозит меня на улицу, сворачивает к парковке и останавливается у своей машины. И вот, ещё несколько минут позора, чтобы пересесть в салон, хорошенько пристегнуться и замереть, глядя в окно до самого дома.
Друг помогает мне подняться к квартире. Это тоже превращается в тот ещё квест, ведь старые дома особенно не приспособлены к таким вот… форс-мажорам. Но мы сообща справляемся, и я перекатываюсь, как бы ужасно это не звучало, через порог в свою прихожую.
Квартира встречает тишиной. Все на местах: куртка на крючке, кроссовки у стены, порядок почти идеальный. Знакомые вещи, родные, запахи тоже, а ощущение будто зашел в чужую жизнь, а надо вернуться в свою, где вот это, - ударяю ладонями по подлокотникам коляски, - мне будет не нужно.
Лизка в школе ещё, Люда на работе. Я это знаю, но пустота все равно цепляет. Рысь помогает заехать на кухню, оглядывается, будто что-то проверяя вместе со мной.
- Я поеду, - говорит он, наконец. - Тебе лучше немного одному побыть. - Друг все понимает. Я благодарно ему киваю. - Если что, звони.
- Окей, - не оглядываюсь на него.
Рысь хлопает меня по плечу и уходит. Дверь закрывается, я остаюсь один. Сижу так пару минут, потом ловлю себя на том, что начинаю тонуть в припаршивейшем состоянии.
- Не-е-е-ет, так дело не пойдет, - тяну вслух. Достаю телефон, открываю приложение доставки и ищу хороший ресторан.
Я хочу устроить праздник для своей семьи. Для этого мне не обязательно ходить.
Глава 29. Людмила
Мой рабочий день сегодня какое-то мучение. Он больше похож на один сплошной забег от Сморчкова. Причем не от его придирок, а от внезапно внимания. Стоило мне только сказать про личную жизнь, как Эдуарда Петровича словно подменили. То букет каким-то мистическим образом появился на столе. Но я, сославшись на аллергию, отнесла цветы на ресепшн. Потом внезапно поступило приглашение «обсудить перспективы» за ужином. Я тактично, но твердо отбрила нерадивого начальника, но он, кажется, воспринимает это как игру. Словно я не женщина, чей