Глазки у противного мужика бегают, а пузо напрягается. Не хотел я так, но с гадкими тараканами иначе не работает. Они другого языка просто не понимают.
- Людмила, - зовет он Крошу. Так подходит к нам. - Был не прав, - выдавливает из себя. - Но опаздывать нельзя, у нас штрафы, вы знаете.
- Бухгалтеру ли не знать, Эдуард Петрович, - смеётся Кроша.
- Тогда идите работать, - командует он и смотрит на меня: - Инцидент исчерпан?
- Вполне, - киваю ему. - Хорошего дня.
- И вам не хворать, - доносится мне уже в спину.
Спускаюсь к своей машине и устало еду домой. Спать хочется, а там эти чертовы коробки.
Поднимаюсь, заношу их в квартиру. Смотрю, дочка возвращается со школы.
- Ты рано, - замечаю я.
- Уроков не было почти. Расписание ещё не установили нормальное. Я помогу, - бросает рюкзак в прихожей и хватается за коробку.
- Не-не, - забираю ее у нее. - Давай-ка внутри рули. Там уже есть, что разбирать.
Пожав плечами, она скрывается в квартире, но тут появляется ещё один подросток. Парника в больших наушниках на голове, чуть сутулый, на вид ровесник моей Лизки. Он осторожно проходит к квартире Люды.
- Эй, парень, - окрикиваю его.
- А? - оглядывается, оттянув одно «ухо» наушника.
- Не поможешь? - Мне действительно не помешают ещё одни мужские руки. - По-соседски.
- Ладно, - он равнодушно бросает свой рюкзак у двери и берет первую попавшуюся коробку. Вдвоем мы справляемся гораздо быстрее, хотя я вижу, что парнишка совсем не дружит со спортом. Надо отблагодарить и поощрить.
- Пиццу сейчас закажем, - предлагаю детям.
- Ещё чего! - Лизе это совсем не нравится. - Мойте руки, я пока салат нарежу. С семенами Чиа, как ты любишь, пап.
- М-м-м, да, детка, люблю, - без особого энтузиазма отвечаю ребёнку.
А вот Костик оказывается не таким деликатным. Возраст.
- Это даже звучит не съедобно, - заявляет он. - Я лучше домой пойду. Мама котлеты вчера пожарила и пюре с луком сделала. Вот это еда.
Черт, как же я с ним сейчас согласен! И мой желудок громко урчит, подтверждая это.
Глава 3. Людмила
Эдуард Петрович пыхтит как паровоз, бормочет что-то невнятное и шмыгает в свой кабинет, хлопнув дверью с такой силой, что с соседней стены чуть не падает постер с мотивирующей чашкой кофе. Зато извинился, первый раз за пять лет. Пять лет, Карл! Бывает же…
- Хорошего дня, - устало улыбается мне Чибис и идет к лифту.
Эти слова, сказанные низким баритоном, ещё долго вибрируют в ушах. А я, как идиотка, стою посреди офиса, чувствуя себя Золушкой после того, как фея-крестная внезапно испарилась, оставив меня в хрустальных туфельках и с разбитой тыквой в руках. Только тыква - это моя жизнь, а туфельки жмут в подъеме.
Мне срочно нужно укрытие. Мой кабинет - моя крепость, построенная из папок с отчетами и документами. Я иду к нему, стараясь смотреть прямо перед собой, но боковым зрением ловлю десятки любопытных взглядов. Офисный планктон уже запустил свой конвейер по производству сплетен на промышленную мощность.
Забаррикадировавшись в своем кресле, пытаюсь вникнуть в акт сверки, но цифры пляшут перед глазами, складываясь не в дебет с кредитом, а в насмешливую физиономию Евгения Чибиса.
«Немного не рассчитал комплекцию».
Ага, а я, выходит, комплекция нестандартная. Как шкаф-купе, или бегемот Бабариха из мультика. Хотя нет, Бабариха хоть стройная была.
Дверь приоткрывается, и внутрь проскальзывает Илона с ресепшн, худая, как щепка, и тоже излучающая ядовитое любопытство.
- Людк, а Людк, - она передразнивает всем известный фильм и сладко щурится, будто кот, учуявший сметану. - Говорят, ты мужика завела? Кто тот шикарный мужчина?
«Завела». Слово-то какое дурацкое. Как собаку? «Людмила Крошина завела себе мужчину. Порода - пожарный. Очень преданный».
- Ой, Илоночка, - вздыхаю я, с наигранной усталостью откладывая ручку. - Говорят и кур доят, а ты веришь всяким сплетням. Работой займись.
- Так у меня обед, - не сдается она, делая вид, что не слышит. - Имею право.
- А у меня нет, - указываю я на кипу документов, которая вот-вот рухнет и похоронит меня заживо, на этот раз без помощи коробок.
- У тебя, кстати, пирожков нет? - ее взгляд предательски скользит по моим ящикам, будто у нее встроенный пирожко-детектор.
- Ты же на диете, - напоминаю я, чувствуя себя гипнотизером, который пытается внушить собаке, что она кошка.
- Да, но у меня ПМС… - Илона кладет руку на живот и изображает страдальческую гримасу. - Хочется очень. Просто до слез.
Вот ведь актриса недооцененная.
- Никакой запрещёнки, - развожу руками, мысленно добавляя: «И сама бы рада, да эти двести грамм с утра на боках уже поселились на ПМЖ».
- Жаль, - Илона испускает драматический вздох и исчезает, оставив за собой шлейф разочарования и дорогого парфюма.
Я достаю свой обед. Контейнер с куриной грудкой, огурцом и листьями салата. Жую, глядя в монитор, и чувствую себя коровой на лугу, которая жует траву и мечтает о тортике.
Мне кажется я одна такая в офисе модельного агентства. Остальные тут как на подбор, тощие воблы. Питаются маной небесной и водой, а мне для поддержания духа нужен как минимум кекс, в идеале три. Но надо же соответствовать. За пять лет работы ситуация не сдвинулась ни на грамм, я все ещё топчусь где-то в начале диеты.
И снова мысли уплывают к Чибису. Откуда он только взялся на мою голову, прямиком из прошлого? До сих пор помню, как он дразнил меня «Людоедочкой». А я, дура, в шестом классе тайком выводила в тетрадке «Люда + Женя = Любовь». Какая ирония. Теперь «Люда + Женя = Соседи. Опять».
Интересно, а у него жена есть? Наверняка есть. Тонкая, звонкая, в леггинсах и с ковриком для йоги. Будет приходить за солью, смотреть на меня свысока, думать: «О, так это ты и есть та самая Людоедочка? А Женя рассказывал…»
Настроение стремительно катится под откос. Даже мой верный спутник аппетит сдается и ретируется. Этого ещё не хватало. Но контейнер отодвигают.
Не хочешь есть, тогда за работу. Никто за тебя ее не сделает.
Шесть часов, наконец-то спасительный конец рабочего дня. Чувствую себя так, будто меня пропустили через стиральную машину вместе с отчетами,