- Хватит меня смущать! - она осторожно ударяет кулаком мне в грудь.
- А может мне нравится, когда ты краснеешь, - убираю волосы с ее лица и провожу пальцами по щеке.
- Давай сходим в баню, - язвит она.
- Зачем? - не сразу понимаю. Мой мозг ещё не вернулся ко мне после случившегося.
- Жарко там, потому что, Чибис! Красная буду, как спелый помидор. Тебе точно понравится. Хотя знаешь, это довольно странные сексуальные предпочтения.
И мы тихо смеемся, тиская и целуя друг друга, а потом я вспоминаю:
- Люд, дети…
- Спят, наверное, - она спокойно пожимает плечами.
- Да, наверное, - снова медленно вожу ладонью по ее спине. - Если парни из моей части ещё не выламывают двери, значит точно все в порядке.
- Вот-вот, - она барабанит ногтями по моему напряженному животу.
Закрываю глаза, стараясь прижать ее к себе как можно теснее. Думаю о том, что сейчас вот так полежим ещё несколько минут и всё же надо будет сходить в соседнюю квартиру, посмотреть, как там дела у Лизы и Костика.
Глава 31. Людмила
Я порхаю по кухне. Нет, правда, порхаю. Ноги сами несут, руки все делают сами, и внутри дурацкое, пузырящееся как шампанское, чувство. Даже пятки будто отрываются от линолеума. Готовлю завтрак: детям - яичницу с сосисками, Жене отдельно, овсянку и паровые сырники, как положено по его больничному рациону. Раскладываю по тарелкам, а в голове играет какая-то бессловесная, радостная мелодия.
Дети сползаются на кухню, зевая во весь рот. Лиза причесывается на ходу, Костик, похожий на сонного птенца, тычется носом в стакан с чаем.
- Доброе утро, - пою я, разливая сок.
- Утро как утро, - бурчит Костик.
- Как спалось? - спрашивает Лиза, и в ее голосе сквозит невинная, но совершенно прозрачная ухмылочка.
Я чувствую, как жар поднимается от шеи к щекам. Ах ты, мелкая хитрюга! Отворачиваюсь к плите, делая вид, что проверяю, не пригорело ли. В голове сам собой всплывает вчерашний вечер, как я зашла за ней «после», наверняка растрепанная. Как она, хихикая, укуталась в халат, и я проводила ее домой. Ничего предосудительного не было, но эта детская осведомленность, это «знание» во взгляде смущает до дрожи в коленках.
- Доедайте быстрее, а то опоздаете, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но получается, мягко говоря, не очень.
- Угу, - бормочет Костик, уже дожевывая вторую сосиску.
- А я сейчас Жене завтрак отнесу, - зачем-то сообщаю я, словно отчитываюсь.
- Угу, - снова бормочет Костик, и они с Лизой переглядываются и обмениваются многозначительными улыбками.
Я хватаю поднос и выхожу из кухни. За спиной слышу сдавленное хихиканье. Краснею ещё сильнее и почти вбегаю в соседнюю квартиру.
Женя уже не спит, сидит на краю дивана, упершись руками в матрас, и с сосредоточенным, нахмуренным лицом пытается совершить маневр: перебраться в коляску, стоящую в полуметре. Вид у него сосредоточенный и решительный.
- Подожди, я помогу! - ставлю поднос на стол и делаю шаг вперед.
- Нет, - рычит Чибис, не глядя на меня. - Я сам.
Я понимаю. Это важно. Отступаю к стене, скрестив руки на груди, и терпеливо наблюдаю. Он кряхтит, осторожно переносит вес, его лицо искажает гримаса усилия, но не боли. Наконец, с почти балетной, если не считать сопения, плавностью, оказывается в коляске. Выдыхает, откидывается на спинку и только теперь смотрит на меня. Победа.
- Доброе утро, герой, - подхожу и целую в щеку.
- Я бы поспорил на счет «доброго», - ворчит он, но его рука уже тянется обнять меня за талию.
- Что случилось? - присаживаюсь на край дивана, чтобы быть с ним на одном уровне.
- Вот если бы я проснулся рядом с тобой… - в его глазах появляется та самая, знакомая озорная искра.
- То дети умерли бы с голоду и проспали школу, - безжалостно прерываю я, гладя его по взъерошенным волосам.
Чибис лишь глубоко вздыхает.
- И ты, кстати, тоже, - добавляю я, целуя его уже в другую щеку. - Умывайся, я накрою на стол.
Послушно катится к двери ванной, но на пороге разворачивается, и лицо его становится озабоченным.
- А дети-то где?
- У меня на кухне. Доедают завтрак.
- Не по-человечески как-то.… - хмурится он. - Мы тут одни, они там одни. Раздельный завтрак. Непорядок.
И, бросив на меня полный несправедливости взгляд, скрывается в ванной. Я только качаю головой. Ну что за человек! Только вчера выписался, ещё сам не оклемался, а уже готов достать шашку из ножен.
Накрываю на стол. Женя возвращается свежий и бодрый. Подъезжает к столу и с аппетитом втягивает носом аромат сырников.
- Про кашу не забудь, - придвигаю другую тарелку.
В коридоре появляется Лиза с рюкзаком и заходит к нам.
- Все, мы пошли! Пап, доброе утро!
- Доброе, - бурчит он.
- Ты чего такой хмурый? - Лиза улыбается во весь рот.
- Нормальный я.
- Ладно, мы с Костей ушли, - отмахивается девочка.
Хорошего дня! - кричу я им вдогонку и поворачиваюсь к Жене. - Мне тоже пора. Посуду можешь оставить в раковине, я вечером, когда вернусь…
- Вот ещё! - фыркает он, уплетая сырники. - Сам справлюсь. Я не инвалид, я… временно ограниченный и мобильный.
Я не могу сдержать улыбку.
- Ладно, ладно, герой. Я побежала, а то Сморчков меня сожрет с утра пораньше.
- Тогда я вызову такси.
- Не стоит, я на автобусе…
- Это не обсуждается! - перебивает он и откладывает вилку, его лицо становится серьёзным.
- А может, уволишься?
Вопрос застает врасплох.
- И что я делать-то буду?
- Ну не знаю.… - он пожимает плечами, делая вид, что размышляет. - Что все домохозяйки делают? Готовят, встречают мужа с работы…
- Толстеют, - парирую я, собирая тарелки. - И от них потом мужья уходят к молодым и стройным секретаршам.
Он хватает мою руку, не давая уйти.
- Это не про тебя. Ты прекрасна. В своем весе. И не вздумай худеть. Мне нравится, как есть.
- Ты не чибис, ты кот, - говорю я, чувствуя, как снова краснею.