Годзилла кивнул и слегка припал на передние ноги, словно кланяясь или предлагая оседлать его.
- Вот и молодец!
Я накинул ему на спину потник и снял с крючка седло.
- Помочь?
Джесси, как воробушек, сидела на стенке денника. И как только забралась, высоко же! Ну, если ей так хочется... Мне нагибаться надо, а она, почти не наклоняясь, у Годзиллы под брюхом пройдет.
- Подлизываешься к начальству?
- Конечно! И надеюсь, что вы меня покатаете. Годзилле же не трудно.
- Не трудно. А не боишься скорости? Он у меня быстрый!
Джесси звонко рассмеялась и спрыгнула вниз, потом несколькими неуловимыми движениями профессионала закрепила седло.
Мне стало интересно, зачем ей понадобилось ехать со мной. Не на шайре же покататься, в самом деле. Ездила она на нем, и не раз. И не выносливость его проверять – мой Боливар двоих таких, как я, вынесет, а таких как она – с десяток. Так в чем подвох? Я почти не разговаривал с Джесси после того, как она отдала мне чек накануне торгов, но не потому, что меня смущала возникшая тогда неловкость. Просто не до того было. Пару раз замечал ее задумчивый взгляд, устремленный на меня, и это страшно раздражало. Возникало неприятное ощущение, что она размышляет, как бы и дальше вывернуть мне на изнанку душу. Но какое-то мазохистское желание глубоко внутри требовало продолжения того странного разговора.
Я усадил Джесси перед собой и медленно выехал на дорогу. Годзилла послушно шел шагом, но я чувствовал, как хочется ему сорваться в галоп. Каждая мышца коня словно подрагивала в нетерпении.
- Потерпи, мальчик, сейчас отъедем и дам тебе свободу.
- Марк, почему вы это сказали?
- Что, Джесси?
- Почему вы сказали, что дадите ему свободу?
- Потому, что он хочет бежать, разве ты не чувствуешь?
Джесси не ответила и надолго задумалась. А я испытал одновременно и разочарование и облегчение. Возможно, я ошибся, и никакого разговора по душам не будет. Наверное, к лучшему. Через четверть мили Годзилла помчится, как ветер, и тогда мы уж точно не сможем поговорить.
Но разговор все же состоялся. Конь захотел отдохнуть, и я, как всегда, это почувствовал, а потому остановился и слез с седла. Джесси тоже спрыгнула на землю.
- Почему вы остановились, Марк?
- Годзилла захотел. Он немного устал от нас.
- И вы это почувствовали?
Я пожал плечами. Ну, что я могу поделать? Чувствую я лошадей, и все тут. Потому и на скачках мои ставки всегда оказываются верными. Я, словно продолжение себя самого, ощущаю весь организм лошади. Я всегда знаю силу и выносливость каждой мышцы животного, его настроение, его отношение к предстоящему забегу. Я становлюсь каждым из скакунов и совершенно точно определяю, кто придет к финишу первым. К тому же у меня очень сильно развито предчувствие. Когда я не уверен, кто именно окажется сильнее, у меня в голове просто возникает картинка финиша. А бег Годзиллы под собой я воспринимаю, как движение собственных мускулов. Это мой мозг посылает и принимает сигналы. Джесси права, я не ощущаю себя верхом на лошади. Я ощущаю себя единым целым с ней.
- Марк, вам никогда не казалось, что вы не такой, как все?
- Каждый человек не такой, как все, - усмехнулся я. - Каждый неповторим.
- Да, конечно, но... Вот вы всегда ощущаете себя именно человеком? - вот так вот. Я не знал, хочу ли сознаваться в том, что она тогда была права, поэтому тянул с ответом. Но Джесси словно и не ждала его. - Знаете, Марк, я думаю, я – не человек.
Такого я не ожидал. Думал, она хочет покопаться в душе у меня, а у девочки, оказывается, свои собственные проблемы.
- Почему ты так думаешь, Джесси?
- Потому, что я умею колдовать.
- С лошадьми? – я не стал спорить с ней. Зачем? То, что происходит между мной и Годзиллой тоже сродни магии. Как и мои предчувствия.
- Нет, - вздохнула Джесси, - с лошадьми я колдовать не умею. Совсем. Это по вашей части, я так думаю. Я колдую по дому. Точнее, я не колдую, это само собой случается. Мне достаточно подумать, что неплохо было бы что-то сделать, и оно происходит. Не по крупному, а так, по мелочам. Встаю утром, иду в душ и думаю, что надо застелить постель. Выхожу из ванной, а она застелена. Когда что-то готовлю, все продукты, словно сами, в нужный момент из шкафов и холодильника выскакивают. Вы только не думайте, что у меня провалы в памяти. Я проверяла. Специально с кем-то разговаривала в это время. С кем-то, кто не мог не заметить, что я отошла, или что-то делаю.
- Джесс, а почему ты считаешь, что ты не человек? Ведьмы тоже люди. Может, ты просто ведьмочка?
- Нет, - она покачала головой, - я специально информацию в интернете собирала. Ведьмы, если, конечно, они действительно существовали или существуют, занимаются любовной магией, охранной, иногда – черной. А у меня магия домашняя. Не ведьмовская какая-то. Больше похоже на брауни или хобгоблина. Как вы думаете, Марк, фейри могли раствориться в мире людей?
Я помолчал. Мне очень хотелось согласиться с ней, но я не знал к каким фейри себя прировнять. Будь я кельпи, я бы любил воду, но плаванье и в лучшие времена не было моим видом спорта. Вот разве что кентавры... Но кентавры не фейри.
- Мне бы хотелось, чтобы ты была права. Правда, это не объяснило бы, почему я чувствую себя единым целым с конем.
- А вы, правда, чувствуете? – в ее взгляде светилось искреннее любопытство.
- Да. А еще немного будущее предсказываю, - зачем-то признался я.
- Как это?
- А как я, по-твоему, на скачках выигрываю? Чувствую лошадей и предсказываю результат.
- А... – разочарованно протянула девушка. - А я думала, правда предсказываете.
- Но я действительно вижу финиш гонки!
- В воображении?
- Не знаю... - я попытался найти внятное объяснение. - Это как бы кино, которое еще не сняли, а мне уже показывают. Примерно так.
- А мое будущее предсказать сможете?
- Я же не гадалка, Джесси! Со мной такое только на скачках бывает. Наверное, от напряжения и желания выиграть.
- А если вы очень-очень захотите увидеть мое будущее, не получится?
Я задумался. До сих пор мне не приходило в голову