— Давай же, — оглядываясь по сторонам, кричит он мне, подняв взгляд вверх и протягивая руки. А я застываю на краю, словно перед пропастью. Это только со стороны здорово наблюдать, как в фильме герои перепрыгивают с крыши на крышу, цепляясь за скользкую поверхность, как кошки за ствол дерева, и одновременно отстреливаясь от полчища врагов. В реальности же я не могу даже шага ступить, чтобы перепрыгнуть небольшое пространство, разделяющее два магазина.
Позади уже слышны глухие удары и скрежет металла, пули пытаются пробить стальные петли на дверях. Металл дрожит.
— Ви, давай, — умоляет Ник, — я тебя поймаю, обещаю!
Внезапно виски начинают пульсировать, а кончики пальцев болезненно колоть. Я зажмуриваюсь и потираю глаза, которые застилает белая дымка.
— Виола!
Ник кричит что-то еще, но я его уже не слышу. Даже касание ветра причиняет боль, и перед глазами вспыхивают один за другим образы.
Золотые колосья простираются до самого горизонта, колышутся штормовыми волнами, наклоняясь под рукой ветра, принесшего запах мокрой земли и садовых яблок. Пахнет дождем и теплым летом.
Тяжёлые тучи висят так низко, что, кажется, руку протяни — и сможешь пропустить сквозь пальцы серую грозовую вату. Скоро начнется дождь.
В отдалении слышен звук шагов. Пол скрипит под тяжелыми сапогами…
Кто-то передергивает затвор ружья, сердце начинает биться быстрее, когда я вижу удаляющиеся все дальше в поле спины ребят.
Они убежали.
Я осталась одна, совсем одна!
— Ну же, прыгай.
Темноволосый, коротко стриженный мальчишка протягивает кверху руки. Ник?
Его голубые глаза широко распахнуты, он судорожно оглядывается через плечо, переминаясь с ноги на ногу, готовясь тут же припустить, что есть сил.
— Беги, как они! Чего стоишь? — бросаю я в него слова-камни. — После того, что ты сделал, я даже видеть тебя не хочу. Мне не нужна твоя помощь.
Я стою на самом краю деревянного настила, рассохшегося и растрескавшегося от времени, не в силах пошевелиться. Слезть обратно тем же путем уже не получится, а лететь с высоты второго этажа, пусть и на кучу сена, чтобы переломать себе ноги, страшно до жути.
— Глупая девчонка, ты представляешь, что будет, если нас здесь увидят?! — шепотом кричит он, беспомощно опускает руки и начинает практически умолять: — Ну давай же, Ви. Прыгай. Клянусь, я разрешу ударить меня снова, если тебе станет легче.
Я упрямо стою, не в силах признать, что чего-то боюсь, хотя внутри в этот момент просто разрываюсь от страха. Ник нервничает, поглядывая в широкую дыру в стене амбара. Звук шагов становится чётче.
— Я обещаю, что смогу тебя поймать!
Небо рассекает серебристая вспышка молнии, словно делая надрез в тяжелой бархатной завесе, я собираюсь с силами, отталкиваюсь и лечу.
— Виола! Посмотри на меня!
Сознание возвращается и я, чуть пошатываясь, опускаю взгляд, глядя в те же самые глаза. Лицо Ника совсем бледное.
Стараясь отключить разум, пока он не остановил мои безумные действия, глотаю холодный воздух и прыгаю. Дверь позади распахивается с громким хлопком. Всего секунда полета, и волна боли обжигает правую лодыжку, в которую, подобно острому жалу, что-то впивается. Приземляюсь я неудачно, нога моментально немеет, при ударе подворачиваясь под неправильным углом и, раздирая ладони о красную черепицу, уже разбитую ботинками Ника, я скольжу к самому краю.
Внутренности падают с громким «Ух». Царапая пальцы об острые обломки, я пытаюсь зацепиться за водосток, но руки соскальзывают, и я лечу вниз. Крепко зажмурив глаза, готовлюсь к удару с землей, но Ник успевает меня поймать.
Дрожащими руками я обхватываю его шею, закрываю глаза и прижимаюсь к кожаной куртке. Все мое тело трясется, словно оторванный от ветки лист. Кажется, что не проходит и пары секунд, как визжат тормоза, и на парковку перед черным ходом, влетает черный автомобиль.
Артур. Милый Артур…
Ник падает на пассажирское сиденье, не выпуская меня из рук, захлопывает дверь, и джип срывается с места. Глаза начинают слипаться, а по телу разливается приятное успокаивающее тепло. Я изо всех сил пытаюсь распахнуть веки, но к ним словно привязаны тяжелые камни. Боль и страх уплывают, и я вместе с ними покачиваюсь на волнах.
Я дышу все медленней и, кажется, улыбаюсь. Руки Ника такие тёплые. Вдохнув поглубже, я утыкаюсь носом в ворот его кофты, от которой пахнет чем-то мужским и обволакивающе приятным, да и он сам уже кажется не столь раздражающим, и хочется спать, спать и спать…
Я провожу рукой по его шее, ощущая холод серебристый цепочки, и вдруг замечаю, что рядом с именным жетоном висит второй. Они идеально соединяются, словно братья-близнецы, накладываясь друг на друга. Я касаюсь пальцами выбитых на металле букв. «Тайлер Ламм»
Имя кажется таким знакомым, словно из него льется свет. Он обволакивает меня, вздымается в груди волной, растекаясь внутри растопленным пузырящимся сиропом.
Тайлер… Тай…
Веки тяжелеют. Совершенно невозможно держать глаза открытыми. Тепло, покалывая, разносится по всему телу, и боль в лодыжке стихает.
Я слышу, как дождь начинает барабанить по крыше внедорожника, отстукивая размеренную мелодию. Как и тогда…
— Я найду тебя, ты слышишь? Обещаю! — ладонь загорелого, русоволосого мальчишки касается холодного стекла машины, и я повторяю жест с другой стороны. От взгляда его янтарных глаз перехватывает дыхание, словно он заглядывает прямо в душу.
— Я буду скучать, Тай!
Но мальчик не отвечает, потому что автомобиль увозит меня все дальше. Дальше от него…
— Ви, не спи! Ви! — трясёт меня Ник, пытаясь привести в сознание. Но я не хочу возвращаться. Сквозь наркотическую дымку прижимаюсь щекой к его кожаной куртке и шепчу:
— Как же, твою мать, ты вкусно пахнешь, Ник.
Я вижу огни… пролетающие золотые цепочки, которые закручиваются в длинные блестящие гирлянды. Они движутся. Они парят, сливаясь в хороводы соцветий. Взрываются, словно фейерверки, оставляя за собой клубы розового дыма… А затем проваливаюсь в пустоту.
Осколок 7. Библиотека
— Тише, не шевелись, — раздается голос сверху.
В голове как кабинки в карусели всплывают образы, выстраиваясь друг за другом в ряд: радость от найденной подсказки, нож у Ника в руках, кровавые пятна на моих, а потом укрытая снегом крыша и Тайлер…
Я пытаюсь