Лёха перестал выглядеть таким уж идиотом, жизнь уже не казалась катастрофой.
Пришла шальная мысль, что говорливый парень в общем-то ничего так, симпатяга. Может… замутить с ним разок, для успокоения?
На самом деле я не любила случайные связи. Но тут меня понесло. Присела ближе, улыбнулась.
Лёха воспользовался случаем и тут же меня обнял, после чего последовал поцелуй, который мне откровенно не понравился. Попыталась оттолкнуть ухажёра, но над головой вдруг послышался до боли знакомый голос:
— О, я смотрю, ты девушка бедовая! В развлечениях знаешь толк!
Лёха тут же меня отпустил, но только для того, чтобы встать на ноги и с видом собственника перегородить дорогу… Никите.
Да, это был он — тот самый несносный циничный оборотень, из-за которого у меня вся жизнь наперекосяк.
— Свали, — прошипел Никита Лёхе, сверкнув глазами. На пару мгновений его зрачки удлинились, приобретая звериную форму, и горе-ухажёр мгновенно побледнел, потом отступил и молча ретировался, доказывая, какой он на самом деле трус.
Сжала челюсти покрепче и раздражённо посмотрела на возвышающегося надо мной бывшего одноклассника.
— Чего тебе? Мы как бы уже всё порешали…
Парень без приглашения уселся на Лёхино место и посмотрел на меня уже без насмешки.
— Дело к тебе есть… — проговорил он, запуская руку в волосы и распушивая их вокруг лица.
Блин, завораживающее зрелище…
Прикусила себе язык, чтобы не отвлекаться на всякое непотребство.
— Какое дело? — попыталась выглядеть недовольно-равнодушной.
— Выходи за меня… — проговорил Никита, а у меня вытянулось лицо. — Я предлагаю тебе временный фиктивный брак…
Глава 3
У некоторых проблемы с памятью
— Что???
В первое мгновение мне показалось, что Никита разводит меня, как дуру. Ну конечно же! Он же любитель унизить и поржать…
Ухмыльнулась, едва скрывая отвращение.
— Иди ты знаешь куда… — буркнула, отворачиваясь и ища глазами свой сок. Блин, стакан пустой, выпила уже. Заказала новый, надеясь, что оборотень просто отвалит и прекратит теребить душу.
Но смеха не последовало, и Никита продолжал сидеть рядом, рассматривая мой профиль.
— Я вообще-то серьезно… — снова проговорил он, заставляя сердце дернуться в груди. — Более того, прошу о помощи, если тебе так больше нравится…
Я не удержалась и взглянула на парня. Удивления в моих глазах было больше, чем воды в океане.
— Великолепный Никита Станицкий по определению не может нуждаться в помощи! — пафосно и насмешливо произнесла я, подсознательно пытаясь его задеть. Мелкая и крайне глупая месть, если честно…
Никита поджал губы.
— Как видишь, и у великих случаются… неприятности, — спокойно проговорил он и, подозвав бармена, заказал себе безалкогольное пиво. — Родители, как ты уже поняла, вознамерились меня женить. Без моего согласия, естественно. Ну, законы стаи и всё такое. Ты уж точно должна быть в курсе…
Я была в курсе, мне мои предки тоже все уши об этом прожужжали. Мол, по законам оборотнического общества молодые люди в обязательном порядке должны вступить в брак до наступления своих двадцать пять лет, иначе они могут быть лишены множества льгот и возможностей, которые не восстановишь потом от слова совсем. А всё потому, что оборотни неуклонно вырождались. Год за годом, десятилетие за десятилетием их становилось всё меньше и меньше…
Но нам — молодому поколению — следовать чьим-то правилам тоже хотелось всё меньше и меньше.
— Почему я? — осторожно поинтересовалась, стараясь выглядеть равнодушной.
— Мои родители посчитали союз с вашей семьёй самым удачным. Типа, будут самые здоровые и крепкие дети…
При упоминании о детях, меня бросило в жар. Мечта любой девчонки о замужестве и рождении малышей не обошла и меня в своё время. Да, да в те самые глупые семнадцать я, естественно, фантазировала о том, как буду носить фамилию Станицкая и нянчить малышей, как две капли воды похожих на их великолепного отца…
В свои семнадцать Никита уже выглядел мужественным и отменно крепким. Рожать от такого самца хотелось хоть сразу…
Прикусила себе язык, чтобы очнуться. Нашла, о чём вспоминать, дурёха…
— Я имела в виду… почему именно ТЫ обратился за помощью ко мне? — проговорила приглушенно, краем глаза наблюдая за выражением лица парня.
Тот выдохнул.
— Ты мне кажешься самой адекватной, — неожиданно заявил он. — Истерить по поводу фиктивного брака не станешь, выпендриваться перед всем миром тоже…
Наверное, мои глаза стали круглыми, как две монетки.
— С чего ты взял? — горько усмехнулась. — Ты ж меня вообще не знаешь. Пара лет в одном классе, пара совместных вечеринок, пара неприятных моментов — вот и всё, что нас связывает…
Никита нахмурился, пытаясь, наверное, вспомнить эти самые «пары», но, похоже, ничего так и не вспомнил. Ну да, в его памяти я осталась лишь безликой тенью, в то время как он оставил в моей душе глубокие борозды, которые ничем не засыпать и не разровнять…
— Ты никогда открыто не вешалась мне на шею… — пожал он плечами. — Для меня этого достаточно, чтобы считать тебя адекватной…
У меня отпала челюсть. А то самое моё письмо-признание, которое он так откровенно высмеял перед всеми — это, по его мнению, ничто? Это означает, что я не вешалась ему на шею? Или он просто-напросто об этом забыл???
Никита, похоже, не понял, отчего у меня открылся рот, потому что ухмыльнулся, схватил со стеклянной вазочки неподалеку конфетный шарик и забросил мне в рот.
Я едва не подавилась, закашлялась, промямлила, что он придурок со своими дурацкими шутками, а Никита вдруг рассмеялся и произнёс:
— Ну вот, ты мне подходишь. Полгода брака — и разбежимся, кто куда. И тебя не будут доставать, и меня. Никаких обязательств, никаких обещаний. Чистая выгода.
Я выплюнула конфету в салфетку и посмотрела на него зло.
— Мне нет никакого интереса тебе помогать, — произнесла раздражённо. — Родители не заставляют, только предлагают замужество. Поэтому играть в эти игры я не собираюсь. Ищи другую дуру, Никита. Я тебе ничего не должна!
Поднялась со стула, зачем-то яростно сжимая салфетку с конфетой в руке.
Да, я страшно злилась на него: за наше прошлое, которое он, видите ли, забыл. А ведь однажды по пьяни даже поцеловал меня, шепча всякие нежности, зато на следующий день вёл себя, как чужой. Ничуть не изменился. Циничный эгоистичный придурок, который просто использует окружающих для своего блага.
— Адьёс, амиго … — бросила, скривившись, и пошла прочь из бара, надеясь, что Никита никого себе не найдёт, и у него начнутся настоящие неприятности.
Это называлось «глубокая застарелая обида». И я её высказала. Хоть и не