Спорить просто сил нет. Иду, умываюсь, заплетаю волосы, смотрю в зеркало и вижу уставшие глаза в отражении с темными кругами под глазами. Меня потряхивает, самочувствие так себе. Только заболеть не хватало. Надеваю майку, джинсы, и к этому времени в комнату входит Эльвира.
— Идите покушайте, я пригляжу за маленьким.
Спускаюсь, нахожу кухню-столовую, ремонт отличный. Кухня просто шикарная, серо-белые цвета. Техника вся новая. Большой обеденный стол из массива дерева. За столом сидят женщины.
— Доброе утро, — приветствую их, входя.
Тетя Зарема зло взглянула на меня и усмехнулась.
— Здравствуйте, — тихонько пищит Роза.
Присаживаюсь на свободное место. Пробегаюсь глазами по столу, смотря, какую еду мне можно. Так, цитрусовые соки отметаем — Данияр покрывается сыпью. Каша овсяная, бутерброды с сыром и зеленый чай — подойдет.
— И что, теперь шальная императрица всегда так долго спать будет? А мы, конечно же, подождем, у нас нет никаких дел, — с укором говорит тетя Зарема.
— Я жила в другом часовом поясе. Мне нужно время адаптироваться.
— Это называется лень. Не надо выдумывать. Сразу видно, что ты не из нашего круга и не нашего воспитания.
— И это замечательно. Должен в доме быть один здравомыслящий человек, — отвечаю я на ее уколы, делаю вид, что мне плевать на ее слова, и просто кушаю.
— Женщина нормального воспитания встает гораздо раньше мужа, готовит ему завтрак, а не спит до обеда.
— Восемь утра — какой обед?
— Ты еще мне поговори! Дамир уехал в семь, значит, ты должна встать в шесть и ждать его пробуждения. Потом заниматься домашними делами и ложиться спать только через пару часов после того, как он уснул.
Кошмар какой. Средневековье, здравствуй.
Мне становится смешно, никак не получается сдержать улыбку.
— Ты еще и смеешься? — возмущается тетя Зарема.
— Вы описываете ужасную перспективу. Легче сразу повеситься, — смеюсь я.
— Просто ты ленивая и плохо воспитана. Нормальная женщина уважает мужчину, — продолжает набирать обороты тетя Зарема, она говорит все громче и все более злым тоном. — Ты должна, встречая его, ноги ему мыть и воду пить. Так показывается уважение к мужчинам в доме.
Фу. От этих слов я уже не могу сдержаться, кривлюсь и громко смеюсь.
— Очень странные предпочтения. Хотя если вам так нравится, кто я такая, чтобы вам указывать?
Тетя Зарема замолкает, за столом все перестают дышать. Роза так совсем выпучила глаза и плечи вжала.
— Ты... Ты... — пыхтит тетя Зарема, собирая кислород в легких. — Что ты сказала?
— Говорю, как Данияра искупаю в тазике, обязательно приглашу вас отпить водицы. С уважением к вашим предпочтениям.
Хватила лишка. Не спорю. Но это просто бред какой-то. Как минимум, это не гигиенично. Да и представить себе не могу, как Дамир заходит в дом, а я несусь с тазом воды ему ноги омывать. Вот просто вылить на него — это можно. А потом еще воду пить. Ага, стакан набираю и пью. Фу. Скорее я ему чай с этой водицей приготовлю.
Тетя Зарема краснеет, надувает щеки, дышит шумно, смотрит на меня со злостью, и дальше в меня летит тарелка. Вовремя пригибаюсь, прячась под стол, тарелка улетает в стену и со звоном разбивается.
— Тебя гнать надо из дома! Я все для этого сделаю! — орет тетя Зарема.
А вот это хорошая идея.
— Вернуть в ту дыру, из которой он тебя достал!
Еще лучше идея.
— Полностью вас поддерживаю, — говорю я из-под стола, но не вылезаю, потому что звон разбивающейся посуды продолжается.
— И твоего сына туда же! Жили спокойно! Приперлась! Приехала сюда! Еще и права качает! Должна быть тише воды, ниже травы! Голову склонить! А ты, тварь такая, спать нам не даешь! Всю ночь крик твоего ублюдка!
Дальше я не терплю, вылезаю из-под стола и злобно смотрю на женщину.
— Я говорила ранее. Меня можете ругать сколько влезет, но моего ребенка не смейте оскорблять.
— И что ты мне сделаешь? Дамиру пожалуешься? Сделаешь так, чтобы он тебя, шалаву, послушал и от родной тети избавился?
— Вашими молитвами надеюсь покинуть этот дом сама. Но я вас предупреждаю: еще хоть раз вы оскорбите моего ребенка, и я вам волосы повыдираю, — злобно и четко говорю я без капли истерики.
Тетя Зарема замолчала, видя мой уверенный вид.
— Ты мне угрожаешь?
— Да.
— Буду молиться, чтобы Дамир наконец-то поумнел и выгнал тебя поганой метлой из этого дома.
— Жду этого момента с нетерпением. Спасибо за завтрак и теплый прием, — говорю я и ухожу.
Женщина продолжает бесновать. После моего ухода крики нисколько не прекратились. Слышу громкие обсуждения и оскорбления в мой адрес от тети Заремы. Она говорит это специально так громко, чтобы я услышала. Жалуется на меня тете Залиме и Розе, а те стараются успокоить женщину. Так же слышу, как тетя Зарема требует притащить меня в столовую и заставить убирать беспорядок и разбитую посуду. Да, логика железная: разбила она, но виновата в этом я, так как я ее разозлила.
Эльвира ушла, а я закрыла дверь. Выходить нет никакого желания. Спустя три часа Данияр проснулся, и чтобы хоть как-то начать перестраивать его режим, собираю сына и ухожу с ним гулять.
Глава 10
Территория просто огромная, много зелени — гулять одно удовольствие. Жаль только, коляски нет, а в слинг сына я не хочу заматывать — он сразу же уснет, и весь мой план по смене режима провалится.
Воздух такой свежий, что легкие режет. К обеду становится очень жарко. Нахожу тенёк под деревом, присаживаюсь на землю и просто слушаю эту тишину. Хорошее место выбрал Дамир, тут не поспоришь. Еще бы сбежать подальше. Эта мысль просто не дает мне покоя.
Несколько раз я связывалась с родителями. Рассказала маме о практике, но о беременности молчала. А о Дамире сказала, что это просто была ошибка и я не хочу вспоминать о нём. Теперь я понимаю, какую ошибку совершила. С какими глазами я теперь буду объяснять наличие Данияра? Можно сказать, что была практика, а о беременности не говорила, так как боялась за её сохранность. Всё очень сложно.
К двум часам Данияр начал клевать носом — кислород и прогулка сделали свое дело, и сынок заснул, уткнувшись мне в грудь личиком. Пришлось возвращаться в этот рассадник змей.
— О, явилась, — грубо говорит тётя Зарема.
Женщина крутится в холле возле зеркала, видимо, куда-то собирается и прихорашивается. Но всё равно выглядит как злюка.
— Не кричите, пожалуйста, —