Поднимаюсь по лестнице, иду в свою комнату. Хочется принять душ и лечь спать. Но вода не помогает снять напряжение. В комнате по соседству теперь она. Убить ее готов. Почему мне не приносит удовлетворения ее заточение? Переодеваюсь в домашние пижамные штаны и иду в комнату жены и сына.
Дергаю за ручку, но дверь не открывается. Вот же глупая, приходится возвращаться в свою комнату за ключом. Серафима считает, что может запереться от меня. Неужто решила, что все будет так просто? Отпираю дверь.
Картина маслом. В комнате полумрак, тусклый свет настольной лампы освещает часть комнаты. Серафима сидит на полу, голову положила на кровать и спит. Рыжие волосы разметались, в свете лампы отливают медным оттенком. Мой маленький Огонек. Сам себя ругаю за эту мысль. Она не мой Огонек. Это Серафима — предательница и обманщица, которая с легкостью решила жонглировать моими чувствами. Никогда себе не позволял никого любить, а тут допустил ошибку.
Меня снова злость берет. Что за прикол — спать сидя на полу? Хочет, чтобы я ее пожалел? Принципиально не хочет спать на кровати, которую я предоставил? Что это — протест такой?
Подхожу к жене. Вроде не притворяется, посапывает.
— Серафима. Ложись на кровать, — тихо говорю я жене, прикасаясь к ее плечу.
Серафима крутит головой, поворачивается ко мне, взгляд абсолютно сонный.
— Ложись спать нормально, на кровать.
— Ты что тут делаешь?
— Живу. Это наш дом.
— В моей комнате что делаешь? Я дверь закрыла.
— Еще раз от меня закроешься — пожалеешь.
— Опять включил повелительный режим. Дамир, давай завтра поспорим, я спать хочу. Я жила в другом часовом поясе.
Ее спокойный тон просто бесит. Тетя Зарема накрутила, а Серафима, наоборот, — абсолютное спокойствие.
— Спасибо, что напомнила. Ляг на кровать, перестань изображать страдалицу.
Серафима вспыхивает, подскакивает ко мне и начинает толкать меня ладошками в грудь.
— Страдалицу? Выйди из комнаты, сейчас мне ребенка разбудишь.
— Серафима, я и так на взводе, — рычу на жену. Злюсь на нее. Меня не должно волновать, что она спит сидя. Не должен волновать ее комфорт, но волнует. Бесит. — Ляг уже спать на кровать, к ребенку. Разве хорошие матери не так поступают?
— Я не знаю, как поступают хорошие матери, но я просто боюсь задавить сына во сне. И никогда не сплю с ним в обнимку. Так что выйди из комнаты и дверь закрой за собой, а я как-нибудь сама разберусь, где и как мне спать.
— Ты мной еще покомандуй, — зло шиплю на жену. — Ты с дороги даже не переоделась.
— Да потому что я не взяла одежду для себя. Ты сорвал меня с места. Угрожал забрать сына, и я просто не думала о шмотках.
— Ты меня решила обвинить во всем? Ты сбежала.
— Ты для этого много сделал, — Серафима бьет кулачками по моей груди. Даже не чувствую ее ударов. Но больше всего меня бесит, что именно в этот момент я ее хочу. Напоминаю себе о том, что она сбежала. И все равно хочу ее обнять и успокоить. Как она это делает?
Разворачиваюсь, ухожу к себе. Могу не сдержаться, понимаю, что она и правда мною крутит. Нахожу в шкафу свою футболку, возвращаюсь к жене.
— Ты опять пришел? — шипит Серафима.
— Завтра тебе привезут вещи и все, что нужно для Данияра. Сегодня поспишь в моей майке.
— Больно надо, — ворчит жена, но футболку забирает.
— Серафима, хватит. Я слишком устал.
— Так иди отсюда. Иди спи, отдыхай, развлекайся с кем хочешь. Только ко мне не суйся.
— Продолжишь в том же духе — трахну тебя прямо сейчас, — зло шиплю я. Если я и хочу развлечься, то со своей женой. Помешательство какое-то. Два перелета, скандал за скандалом, на работе задач валом, и один фиг — я смотрю на жену и хочу ее. Мне бы поспать немного, а не думать о том, как раздеваю Серафиму.
Серафима замолчала, ушла в ванную и вернулась уже в моей футболке. И нихрена легче не стало. Думал, заставлю ее хоть немного уступить и успокоюсь на этом, но нет — теперь я просто не могу на нее не смотреть. Ноги голые, майка прикрывает половину бедра. Можно руку протянуть, снять с нее трусы и получить то, что я хочу.
Конченный дебил. Сжимаю кулаки и ухожу из комнаты жены. Нельзя даже на пять минут оставаться наедине. Снова лечу неизвестно куда, и все из-за нее.
Глава 9
Серафима
Ночка прошла та еще. Разница по времени колоссальная. Ни мой организм, ни организм сына никак не хочет принимать такие изменения.
Данияр прекрасно выспался уже к часу ночи. Мой дорогой сын решил, что отдыхать хватит, и теперь пришло время игр. Я совершенно уставшая, темнота за окном удручает, но мои часы так же говорят мне о подъеме — обеденный сон окончен. А все остальные жители дома крепко спят. Мы с Данияром словно призраки замка, тихо слоняемся в полумраке, стараясь не попасться на глаза основным обитателям и не привлекать к себе внимание.
Да и мой желудок отказывается принимать смену времени, и я почему-то снова голодная. Повезло, что у сына настроение напрямую зависит от сытости. Если его вовремя покормить и искупать, то кричать он не будет. Что-то гулит, я тихонько разговариваю с Данияром, достала пару детских книжек и несколько часов читала. Сын притворялся, что все понимает и внимательно слушает, а сам дергал руками и ногами, словно на дискотеке был. К шести утра Данияр заснул, я чувствую, что измотана, а в доме все начали просыпаться. Сложно сменить часовой пояс без последствий. Дело привычки. Для нас с сыном шесть утра — это десять вечера, самое время, чтобы ложиться на ночной сон.
Может, меньше с остальными буду видеться. Я привыкла жить с сыном, и другие люди в доме меня напрягают. Словно приехал в гости с ночевкой и боишься кого-то разбудить. Надо найти самую дальнюю комнату и переехать туда.
Проснулась я от стука в дверь, смотрю на часы — восемь утра. Кошмар какой. Сонно бреду, открываю дверь, на пороге стоит тетя Залима.
— Доброе утро, Серафима, — улыбается женщина.
Совсем не доброе, совершенно не утро, ночь глубокая, мы в такое время всегда спим. У сына был строгий режим, и он полетел ко всем чертям. Придется полностью перестраивать его.
— Доброе, — бурчу я.
— Дамир не стал тебя будить. Ты на завтрак идешь?
Я отрицательно качаю головой.
— Что ты удумала тут? Давай одевайся и за стол.