— Я сам, — грубо говорит Дамир и подталкивает меня.
Я даже не сопротивляюсь — нет никакого смысла. Данияр начинает плакать, и тело моментально реагирует. Хорошо, что подложила в бюстгальтер специальные прокладки. Грудь сжимается, начинает гудеть.
Дамир открывает дверь. Обалдеть. Спальня. Нет, прям спальня на самолете. Я думала — закуток какой-то будет. Но тут полноценная комната. От белого цвета в глазах рябит: белоснежная двуспальная кровать, заправленная хрустящими простынями, два белых кожаных кресла, стоящих друг напротив друга, и столик между ними. Идеальная чистота. Мне даже становится неудобно — боюсь что-то испачкать.
Дамир закрывает за нами дверь.
— Тут можешь покормить. Позже принесут тебе покушать. Ты что будешь?
— Ты не пойдешь туда? — показываю на выход в салон.
— И что мне там делать?
Снимаю слинг — спина за это говорит мне «спасибо». Думала, не разогнусь обратно. Раздеваю сына от лишней одежды, снимаю свитер, аккуратно складываю его.
— Малыш, ты как? Хорошо поспал? — мило шепчу сыну, широко улыбаясь.
Сын наблюдает за мной, машет руками, ногами дергает — словно прыгать собрался. Он отлично выспался, и теперь часа три будет крутиться.
— А теперь мой богатырь проголодался. Да, мой сладкий.
Поворачиваюсь к бывшему. Дамир пристально смотрит на нас, сидя в белом кожаном кресле. Единственное черное пятно в этой комнате.
— Можно, я покормлю его одна.
— Не можно, Серафима. Почему я должен уходить?
— Иди пообщайся с милой стюардессой, — рычу на бывшего.
— Не ревнуй.
— Не фантазируй, Дамир. Этот поезд уже уехал.
Ну не хочет выходить — и черт с ним. Я усаживаюсь поудобнее, снимаю майку, оставаясь в одном лифчике, отстегиваю лямку и начинаю кормить сына. Не хотела при нем это делать, но в кормлении ребенка нет ничего страшного. Стесняться мне нечего.
Все мое внимание переключается на сына. О бывшем даже не вспоминаю — словно его и нет. Только время от времени ловлю на себе его ледяной взгляд.
Глава 5
Дамир
Я готов её придушить. В тот момент, когда она открыла дверь и начала её закрывать, я хотел её придушить. Кое-как сдержался. Эта сука разломала меня, пережевала и выплюнула. Мой Огонёк был центром моей жизни, я готов был защищать её всегда. Не знаю, что случилось. Видимо, наскучил я ей. Она сбежала. Так сильно хотела пройти практику и идти работать, а я — побоку. Никогда не хотел, чтобы Огонёк работала, но если бы она настояла — я бы сдался. Всегда сдавался для неё. Раньше.
Последний скандал вообще что-то крышесносное. Родня насела — пришлось встречаться. Не предупредил её, пропал на полтора суток. Но потом она такой бред несла и закатила истерику. Хотел нормально поговорить с ней, объяснить всё — не вышло. Уехал на родину, как и обещал родне. А Огонёк меня кинула.
Искал. Долго искал. Нашёл. А она не только мой смысл жизни с собой унесла — она ещё и моего сына решила у меня украсть. За это я её не прощу. Серафима ответит за всё, что сотворила, и я не собираюсь облегчать ей жизнь.
Пользоваться собой я никому не позволю. Никому не позволю меня кидать. И самое важное, чего не поняла Серафима: я никогда не отдаю то, что по праву считаю своим. Сучка.
Наблюдаю в иллюминатор, как взлетает самолёт. Серафима сидит на кровати в одном лифчике и кормит ребёнка. Сука. Сука. Её вид почему-то заводит. Она изменилась — теперь она мать, в ней появилось что-то тёплое, уютное. Взгляд поменялся. Она сидит и кормит моего сына. Хорошая мать. Но именно эта «хорошая» мать украла у меня сына без права о нём знать. Лишила нас всего, в том числе будущего. Она сделала свой выбор. Я подготовил для неё свои условия.
Была крупица надежды, что Серафима кинется ко мне. Одумается. Поймёт, какую ошибку совершила. Но этого не было. Ничего не было. Сука.
Она всё ещё надеется сбежать. Видно было по её взгляду, когда подъезжали к аэропорту. Надежда и решительность в её глазах вспыхнули. А потом — паника и разочарование. Это стало особенно приятным ощущением, разливающимся по венам. Слишком сильно Серафима расправила крылья, и пришло время их немного подрезать. Или сильно подрезать. Серафима окажется в клетке. Хочет развод? Я его дам. Но её не отпущу — она будет рядом. Ждать, когда я снова на неё посмотрю. Но этого тоже не будет.
Она смотрит на меня, словно я монстр. Но этого монстра породила именно она.
Откидываюсь на спинку, прикрываю глаза. Серафима снова надела майку, ходит по салону, держа Данияра на руках, и о чём-то с ним болтает. Наблюдаю за ней, время от времени гася в себе вспышки гнева и желание её придушить.
Достаю телефон и пишу сообщение:
«Всё подготовили?»
Приходит ответ от начальника службы безопасности Романа:
«Да. Время прибытия?»
Отвечаю:
«Через семь с половиной часов»
Роман Викторович и нашёл для меня Серафиму. Носом землю рыл, но нашёл.
Для меня этот год тоже не прошёл даром. Капитал увеличился втрое. Но моя «милая» женушка имела кое-что более ценное — и делиться не собиралась. Сука.
В дверь послышался слабый стук.
— Да, — громко говорю я.
В дверях стоит стюардесса.
— Дамир Расулович, не желаете позавтракать?
— Да. Серафима, что тебе можно есть?
«Милая» женушка фыркает при виде стюардессы. Мне смешно становится. Ревность — откуда? Если это так задевает, зачем убегала? Или просто по привычке.
— Я не хочу.
— Несите. Что есть — выберем, — жёстко командую я.
Стюардесса убегает. Встаю, подхожу к Серафиме. Та делает несколько шагов в сторону от меня. И куда собралась сбежать? Из самолёта? В иллюминатор прыгать?
— Я сына подержу, ты поешь.
— Я сказала — не хочу, — упрямо говорит Серафима, и желание скрутить её шейку снова возвращается.
— Нам лететь ещё восемь часов. Тебе сына кормить. Себя не жалеешь — о нём подумай.
Забираю малого у Серафимы. Та кривится, но идёт садиться за стол.
Минут через десять возвращается стюардесса. Смотрит на меня с восхищением, потом бросает недовольный взгляд на Серафиму. Женушка отвечает ей тем же. Детский сад. Стюардесса ставит завтрак на