— Вика! — я вскакиваю с дивана, мое сердце замерло на секунду.
В трубке снова только шум. Проходят долгие секунды, и я чувствую, как паника начинает брать верх.
— Вика, говори со мной! — кричу я в телефон.
В голове проносятся картины одна хуже другой. Она попала в аварию? Ее сбила машина? Что, черт возьми, произошло!?
Наконец я слышу ее голос. Он слабый, дрожащий, она тяжело дышит, словно бежит.
— Егор!
— Вика, что происходит? — спрашиваю я, не пытаясь скрыть страх и ярость.
— Мне нужно спрятаться, — отвечает она между тяжелыми вдохами.
— От кого?! — мой голос становится жестким. — Где ты?
— Я… — ее голос срывается, и она всхлипывает. — Я ехала с одним парнем из клуба. Он свернул не туда, привез меня в какое-то безлюдное место. Я испугалась… выбежала из машины.
— Ты сейчас где? — резко спрашиваю я, чувствуя, как внутри все закипает.
— Это промышленная зона, — отвечает она, ее голос дрожит, и я слышу звук каблуков, стучащих по асфальту. — Здесь никого нет, какие-то заброшенные здания…
— Слушай меня, — говорю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все бурлит. — Не отключайся. Спрячься где-нибудь. Я уже еду за тобой. Ты меня слышишь?
— Да, — она всхлипывает, и я чувствую, как от этого звука мне хочется что-то разбить.
— Можешь отправить мне свою геолокацию? — спрашиваю я.
— П-попробую, — отвечает она.
Через минуту я получаю сообщение с ее местоположением. Я уже у двери, натягиваю куртку, обуваюсь. Голова гудит от злости. Какой-то извращенный ублюдок решил поиграть с ней. Какого черта она вообще поехала с незнакомцем ночью!? Нельзя же быть настолько доверчивой!
За рулем я стараюсь быть осторожным, но каждая секунда кажется вечностью. Все внутри меня тянет надавить на газ, плевать на красные светофоры, плевать на правила. Единственное, что меня радует — это поздняя ночь. Дороги почти пустые, пробок нет.
Вика все это время на связи. Она молчит, но я слышу, как она дышит, слышу ее тихие всхлипы.
— Все будет хорошо, — повторяю я ей всю дорогу, хотя сам едва держусь. — Ты в безопасности. Я скоро буду. Осталось совсем немного. Не плачь, родная, никто тебя не обидит. Потерпи еще чуть-чуть.
Она ничего не отвечает, но я надеюсь, что мои слова хоть немного ее успокаивают.
Когда я наконец доезжаю до указанного места, выхожу из машины и оглядываюсь. Вокруг темно, холодный воздух режет кожу. Это место действительно пустое, безлюдное. Мое сердце колотится от злости и страха за нее.
— Вика! — кричу я, чувствуя, как голос разносится эхом по безлюдной округе.
Сначала тишина. Затем я слышу шорох. Вика выходит из-за угла одного из зданий. Она дрожит, ее глаза красные от слез.
Я не раздумывая двигаюсь к ней, и она тут же бросается в мои объятия. Я обнимаю ее так крепко, что она пищит от дискомфорта, пока я не ослабляю хватку, но это не мешает ей цепляться за меня, как утопающей, и громко всхлипывать в мою грудь.
— Все хорошо, — шепчу я, гладя ее по шелковистым волосам. — Я здесь. Я тебя держу. Никто тебя не обидит, Вика.
Она продолжает рыдать у меня на груди, и я чувствую, как ее плечи дрожат. Мы стоим так несколько мгновений, пока она не начинает отстраняться. Но я не могу отпустить ее полностью. Держа за талию, я осторожно веду ее к машине.
— Ты не ранена? — спрашиваю я, открывая для нее дверь и усаживая на сиденье.
— Нет, он меня не трогал, — шепчет она, но я вижу, что ее руки все еще дрожат.
Сев за руль, я включаю печку, чтобы она не мерзла, и выруливаю в сторону трассы.
— Тебе что-нибудь нужно? Может, воды?
— Нет, спасибо, — ее голос тихий, сдавленный, но она уже начинает приходить в себя. — Я хочу домой.
Мы едем молча. Я краем глаза слежу за ней, замечая, как ее дыхание постепенно успокаивается, а плач прекращается. Сейчас не время расспрашивать о подробностях, но мне сложно сдерживать рвущуюся наружу агрессию. Мне нужно знать, кто это сделал с ней, и заставить его заплатить.
Когда мы останавливаемся у ее дома, Вика поворачивается ко мне, умоляюще глядя на меня своими красивыми, заплаканными глазами.
— Егор, — ее голос все еще дрожит. — Вы можете подняться со мной? Я… я боюсь оставаться одна.
Я смотрю на нее, ее глаза полны страха, и мне не нужно ничего объяснять.
— Конечно, — отвечаю я, чувствуя облегчение, что она не просит оставить ее одну.
Мы выходим из машины, поднимаемся к ней в квартиру. Вика разувается, снимает пальто, и я замечаю во что она одета под ним. Облегающее, блестящее платье подчеркивает каждый сексуальный изгиб ее гибкого тела. Глубокий вырез открывает вид на полную грудь, в которую мне хочется зарыться лицом, и на секунду мне становится сложно дышать. Мои мысли переносятся в другую плоскость, агрессия, пытающая в теле, требует выхода, я хочу доказательств того, что она все еще здесь, с ней ничего не случилось и я не потерял ее, но в том-то и проблема, что она никогда не была моей. Только этот факт сдерживает меня от желания стянуть с нее это платье и осмотреть каждый сантиметр ее тела, зацеловать и заменить ее страх другими эмоциями.
Я отвожу взгляд, пытаясь взять себя в руки, и снимаю с себя куртку и обувь, но мысль о том, что кто-то посмел ее напугать, все еще вызывает во мне желание разорвать этого ублюдка на части. Надо только выяснить, кто он и где его искать.
8
Вика все еще дрожит. Когда мы проходим в гостиную и садимся на диван, ее руки слегка трясутся, а взгляд мечется по комнате, будто она до сих пор не верит, что все закончилось.
— Ты в безопасности, Вика, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и успокаивающе. — Расскажи мне, что случилось.
Она смотрит на меня своими большими глазами лани, полными тревоги. Они всегда выбивают меня из колеи. Я чувствую, как внутри все сжимается от агрессии в сторону того, кто довел ее до такого состояния.
Вика глубоко вдыхает и начинает рассказывать о том, как они пошли в клуб и познакомились там с парнями. Когда она заканчивает, мне хочется отчитать ее за такую доверчивость, вбить немного здравого смысла в ее красивую голову, но я сдерживаюсь, понимая, что сейчас она нуждается в заботе, а не лекциях о безопасности.
— Где у тебя кухня? — спрашиваю, стараясь перевести ее и свои мысли на что-то обыденное.
— Там, —