— Хорошо. Я приготовлю тебе чай. Это поможет тебе согреться и расслабиться.
Вика медленно встает и ведет меня на кухню, словно на автопилоте. Садится за стол, опираясь локтями на поверхность. Ее пальцы переплетены, и я вижу, как они едва заметно подрагивают.
Я открываю шкафы наобум, нахожу чай, ставлю чайник. На кухне тепло, но Вика все равно слегка поеживается, обхватив себя руками.
— Сейчас попьешь чай, переоденешься и почувствуешь себя лучше, — говорю я, вынимая кружку из шкафа. — Или хочешь сначала переодеться?
Она не отвечает. Вместо этого, Вика молча смотрит на меня и я не могу понять, о чем именно она думает, но ее взгляд заставляет меня инстинктивно напрячься. Приготовив чай, я подхожу и протягиваю ей кружку. Она тянется к ней, едва заметно коснувшись моих пальцев. Этот мимолетный контакт отзывается острым электрическим разрядом по коже. Она поднимает глаза, глядя на меня снизу вверх, и в ее темном взгляде я тону, как в бездонной глубине.
Вика не пьет чай. Положив кружку на стол, она не глядя отодвигает ее, и когда я беру за ее руку, не отдергивает ее, а только крепко сжимает мои пальцы, все еще глядя мне в глаза.
Что-то внутри меня рвется.
Вика медленно поднимается, и я следую за ней. Она делает шаг ко мне навстречу, ее лицо совсем близко. Мягкие ладони ложатся на мою грудь, легким прикосновением, словно она проверяет, действительно ли стоит это делать. У меня сомнений нет. Я обнимаю ее за талию, притягиваю ближе, вжимаясь в ее живот и наглядно показывая, как она на меня действует, а потом полностью перестаю сдерживаться, накрывая ее сочные губы своими. Ее удивленный вздох тонет у меня во рту, потому что я не жду ни секунды.
Губы Вики, о которых я мечтал столько ночей, мягкие, теплые и невероятно вкусные. Она снова тихо вздыхает, ее пальцы сжимаются на моей груди, а бедра льнут ко мне еще ближе, когда она изгибается, пока мои руки жадно скользят по ее изгибам, ощупывая и изучая. Такая податливая, такая моя…
Поцелуй становится жадным, глубоким, мои руки находят ее плечи, скользя под бретели платья и стягивая их вниз, чтобы накрыть ладонями ее обнаженную грудь, рыча он того, как хорошо она ощущается. Вика тихо стонет и шепчет мое имя, пока мои губы спускаются к ее шее. Ее запах кружит мне голову, сводя с ума.
Вика чувствует ту же бешеную страсть, потому что ее пальцы судорожно дергают воротник моей рубашки, расстегивают пуговицы, чуть не отрывая их от спешки и через мгновение ткань соскальзывает с моих плеч. Ее нежные пальчики тут же касаются моей кожи, изучающе скользя по спине, плечам и зарываясь в волосы на груди.
— Егор, пожалуйста! — умоляет она, выгибаясь и подставляя свою грудь моим губам.
Перед этой женщиной невозможно устоять. Ее запах, вкус, нежная текстура ее кожи несравненны и я хочу еще, хочу больше, хочу выпить ее до дна, пока в ней ничего не останется.
Мои пальцы тянутся к молнии ее платья. Я чувствую, как ее тело на секунду напрягается, но Вика не отстраняется. Вместо этого ее губы находят мои, и я понимаю, что у меня есть согласие, которое так и не было озвучено.
Когда платье медленно сползает вниз, открывая ее обнаженное тело, я отстраняюсь, выпуская ее губы, чтобы полюбоваться ею. Само совершенство. Кожа Вики светится в тусклом свете, ее грудь вздымается от каждого вдоха, а плоский живот подрагивает. Только крошечный лоскуток шелка между ее ног мешает мне увидеть ее полностью, так что я опускаюсь на колени, целуя ее мягкую кожу на животе и спускаясь вниз, пока мои пальцы медленно тянут ненужный кусок ткани, заставляя ее переступить через него. Этот маленький трофей сразу же отправляется в карман моих брюк, пока я наслаждаюсь своим главным блюдом под аккомпанемент ее хриплых стонов и тихой мольбы.
— Ты невероятная, — шепчу в ее кожу, когда она обмякает в моих руках, чувствуя, как слова рвутся сами собой. — Ты знаешь, как ты хороша, Вика? Какая ты сладкая девочка?
«Моя девочка», — звучит набатом в голове неозвученная мысль.
Она этого еще не знает, но Вика определенно моя. Я не собираюсь ее больше отпускать.
* * *
Я не понимаю, что со мной происходит. Меня бросает в жар, голова идет кругом и я теряю всякую способность думать о чем-либо, кроме Егора.
Его прикосновения обжигают. Его слова заставляют меня трепетать. То, с какой алчностью его глаза исследуют мое тело, не пропуская ни один уголок, то, как его руки собственнически сжимаются на мне, а губы бесстыдно ласкают, где ему вздумается, заставляет меня таять, как масло. Я никогда не чувствовала себя такой желанной мужчиной и это чувство просто невероятно. Даже когда он доводит меня до пика, я не перестаю жаждать его.
У меня слабеют ноги и я падаю в его объятия, мы находимся на голом полу, но мне на это плевать. Я слишком сильно хочу его. Хочу чувствовать на себе вес его тела, хочу чтобы он полностью поглотил меня и укрыл собой, хочу стать частью него, потому что он разбудил во мне жажду, которую я никогда не чувствовала. Как бы он не прикасался ко мне, сколько бы поцелуев его мягкие губы не оставляли на моей коже — мне мало. Я хочу еще.
Егор приподнимает меня за талию легко, как куклу, и сажает верхом на свои крепкие бедра, все еще прикрытые брюками. Мои руки ложатся на его плечи, а затем медленно опускаются вдоль всей спины. Он такой крепкий, сильный, сексуальный. Мне не терпится исследовать его тело, как он исследовал мое, но на данный момент желание слиться с ним намного сильнее. Уткнувшись носом в его шею, я дышу его одуряющим запахом, пока мои руки судорожно дергают за ремень и молнию его брюк.
— Полегче, тигрица, — издает он хриплый смешок, накрывая мои руки своими и помогая мне.
Мы кое-как стягиваем его брюки до бедер, но ни у одного из нас нет терпения полностью снять их, ведь для этого мне пришлось бы слезть с него. Нет, это точно не вариант, потому что я не могу заставить себя не касаться его. Мои ноги крепко обвиваются вокруг его талии, когда он, наконец, соединяет наши тела в единое целое одним сокрушительным движением.
— Егор! — громко стону его имя, переполненная ощущениями.
Он прикусывает мое плечо, до синяков сжимая мои бедра, но