14
После ухода мамы мы с Егором стоим в тишине. Я чувствую, как его пальцы легко сжимают мою ладонь, но это не дает мне облегчения. В груди все сжалось от тяжелого груза разочарования.
— Пойдем, присядем, — тихо говорит он, ведя меня к дивану.
Я послушно опускаюсь рядом, все еще глядя в сторону той двери, за которой скрылась мама.
— Я знала, что она так отреагирует, — наконец произношу я. — Но надеялась, что она передумает после разговора со мной.
— Она просто боится, Вика, — говорит Егор, перебирая моими пальцами, будто хочет успокоить меня прикосновениями. — За тебя, за твою репутацию, за то, что люди будут говорить. У нее в голове четкие рамки, и мы с тобой за эти рамки вышли. Это пугает ее.
— Но это моя жизнь, — срываюсь я, чувствуя, как в горле встает ком. — Почему я должна оправдываться перед всеми? Перед Сергеем, перед ней, перед обществом?!
Егор поворачивает мое лицо к себе, его взгляд становится серьезным.
— Ты не должна, — твердо говорит он. — Ты не должна никому ничего доказывать. Ты выбрала меня, Вика. И если ты действительно сделала этот выбор, то мнение других не имеет значения.
Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки.
— Но она моя мама… — шепчу я. — Я не хочу с ней ссориться.
— И ты не ссоришься, — он осторожно убирает выбившуюся прядь с моего лица. — Ты просто ставишь свои приоритеты на первое место. Ты не можешь контролировать ее реакцию.
Я прижимаюсь лбом к его плечу и закрываю глаза.
— Она сказала, что никогда нас не примет…
— Многие люди говорят «никогда» на эмоциях. Дай ей время. Ее мнение может измениться. Тем более, я не собираюсь никуда уходить. Не будет же она злиться на нас всю жизнь?
— Всю жизнь? — приподнимаю бровь, с любопытством глядя на него.
Мы не обсуждали будущее, хотя он и признался, что любит меня, но приятно слышать, что я не одна думала о том, что будет дальше.
— Конечно, — усмехается Егор, крепче обнимая меня и целуя в кончик носа. — Я планирую стать ее зятем и отцом ее внуков. Думаешь, она придет на свадьбу? Я планирую сыграть ее уже этим летом.
— А меня спросить? — сдерживая улыбку, делаю возмущенное лицо.
— Я бы спросил, но момент неподходящий, — вздыхает он. — И я еще не купил тебе кольцо. Хочу, чтобы все было для тебя красиво. Разве не этого хотят все женщины? Жест, символ.
— Я просто хочу тебя, — счастливо выдыхаю я, глядя ему в глаза. — Я люблю тебя, Егор.
— Не так, как я тебя, — улыбается он, целуя меня в губы.
Я позволяю себе забыться на пару минут в его объятиях, наслаждаясь его поцелуями и купаясь в его мужественном аромате, прежде чем реальность накрывает меня с головой и приходится отстраниться.
— Думаю, вряд ли мы попадем сегодня в театр, — говорю с сожалением. — И как бы мне не хотелось побыть с тобой, лучше тебе уйти, потому что мама вряд ли выйдет из комнаты, пока ты здесь.
Но я оказываюсь не права, потому что именно после моих слов мама выходит из спальни. Ее лицо непроницаемо, я не знаю, о чем она думала все это время, но она явно не смягчилась по отношению к нам.
— Мы можем ехать? — спрашивает она сухо, даже не посмотрев на Егора.
Я сжимаю челюсть, но ничего не говорю. Егор улыбается, в его глазах — сталь.
— Конечно, Лидия Павловна, — спокойно отвечает он, вставая с дивана. — Ты готова, Вика?
Мы с мамой были уже одеты для выхода к его приходу, так что я согласно киваю, все еще пораженная тем, что она все не отменила несмотря на отвратительный спор между нами.
Егор наклоняется ко мне и тихо шепчет:
— Дыши, дорогая. Все под контролем.
Я вздыхаю, благодарная ему за спокойствие, которое он сохраняет, несмотря на мамину откровенную враждебность, и иду к выходу.
Всю дорогу в машине царит тяжелая тишина.
Мама сидит на заднем сиденье, смотрит в окно, сложив руки на груди. Я сижу рядом с Егором, и его рука лежит на коробке передач, но иногда пальцы чуть-чуть касаются моего колена, словно он хочет напомнить мне, что он рядом.
В театре, когда мы заходим в ложу, мама садится как можно дальше от Егора. Я сажусь между ними, ощущая себя барьером между двумя враждующими сторонами.
Когда начинается балет, я надеюсь, что это отвлечет ее.
Но я ошибаюсь.
Весь вечер мама остается холодной и отчужденной, игнорируя Егора и не обращая на меня внимания. После спектакля она отказывается от ужина в ресторане и просит отвезти ее домой. Егор подвозит нас и на этот раз не поднимается в квартиру, но нежно целует меня на прощание, игнорируя неодобрительный вздох мамы.
— Утром я уезжаю домой, — говорит мама, как только мы переступаем порог квартиры. — Надеюсь, в следующий мой приезд мы обойдемся без подобных сюрпризов.
— Не волнуйся, у меня нет другого бывшего мужа, с чьим отцом я могла бы закрутить роман, — не могу удержаться от сарказма.
— Следи за своим тоном, Виктория! — резко говорит мама. — Я все-таки твоя мать.
— Тогда веди себя, как мать, а не как осуждающая незнакомка! — снова прорывается наружу обида. — Почему тебе так трудно понять, что мое счастье в Егоре? Мне не нужен никто другой. Или ты предпочтешь видеть меня одинокой и несчастной, чем с таким «неудобным» человеком?
— Не говори глупости, Вика, я вовсе не против твоего счастья! Просто… — она замолкает и резко вздыхает. — Впрочем, нет смысла снова спорить об одном и том же. Ты меня не слышишь, дочь, и не хочешь слушать. Поступай, как знаешь. Я не могу уберечь тебя от этой ошибки, так что мне остается только смотреть и разбираться с последствиями.
— Никаких последствий не будет, потому что это не ошибка.
— Посмотрим, — хмыкает она, направляясь в ванную. — Я в душ и спать.
* * *
Утро серое и промозглое. Я стою на вокзале, кутаясь в пальто, и чувствую, как холод пробирается под одежду. Или, может, это не от погоды. Может, он идет изнутри.
Мама стоит рядом, держа в руках сумку. Она молчит. Я тоже. После вчерашнего скандала мы обе