— О чем думаешь? — спрашивает он, играя со своим бокалом.
— О том, что не хочу, чтобы это заканчивалось, — признаюсь я.
Он долго смотрит на меня, а затем медленно улыбается.
— Значит, просто будем делать так, чтобы это не заканчивалось. Нам не обязательно сбегать от всех, чтобы наслаждаться своим счастьем, Вика. Вот увидишь, скоро все изменится.
Я улыбаюсь в ответ, потому что верю ему. Верю, что Егор сможет сделать меня счастливой, несмотря ни на кого.
* * *
Ночь окутывает нас мягким шелковым покрывалом. За открытыми панорамными окнами слышен шепот океана, лениво накатывающего на берег. Лунный свет скользит по полу, отражается в стекле и мягко очерчивает силуэты.
Я сижу на краю кровати, медленно расчесывая волосы. Волны расслабляют меня, но еще сильнее расслабляет его взгляд.
Егор стоит у изножья кровати, опираясь одной рукой на стойку балдахина. Его льняная рубашка распахнута, обнажая загорелую грудь, ключицы, темную дорожку волос, исчезающую ниже пояса.
Он смотрит на меня.
Так, словно не может отвести взгляд ни на секунду.
Так, словно он умирает от голода, а я единственная пища, способная этот голод утолить. Будто я его личная тайна, его желание, его собственность. Глубокий, пристальный взгляд.
Мое тело откликается мгновенно — теплая дрожь пробегает по спине, дыхание сбивается.
— Ты знаешь, как сильно сводишь меня с ума? — его голос низкий, хрипловатый. Егор медленно подходит, присаживается передо мной, его руки скользят по моим коленям, раздвигая их, пока он не оказывается между ними. — Ведьма…
Он наклоняется, накрывая мои губы своими в глубоком, неторопливом поцелуе. Сначала он нежный, тягучий, как теплый мед, затем становится более жадным, требовательным. Его пальцы скользят вверх по моим бедрам, оставляя мурашки и заставляя сжимать ноги вместе. Мои же руки скользят по его плечам, стягивают с него рубашку, ощущая под пальцами напряженные мышцы.
Егор отстраняется на мгновение, его взгляд скользит по моему лицу, затем ниже, прежде чем сдернуть верх моего открытого платья вниз, обнажая грудь. Он проводит губами по моей ключице, затем ниже, оставляя легкие, почти дразнящие поцелуи. Его руки — теплые, уверенные — скользят все выше, задирая подол платья, пока оно не сбивается комком вокруг моей талии. Я задыхаюсь и протяжно стону, как только он срывает с меня белье, лаская умелыми пальцами и находя жадным ртом мою чувствительную грудь.
Я чувствую себя легкой, невесомой, без остатка растворяясь в его руках, в его голодных поцелуях и горячем, твердом теле.
Эта ночь — наша. Она принадлежит только нам.
И, пока за окнами бушует океан, в этой комнате бушует совсем другая стихия — яркая, всепоглощающая, оставляющая после себя только сладкое истощение и ощущение абсолютного счастья.
* * *
Я просыпаюсь от ласкового прикосновения. Сквозь тонкие занавески проникает золотистый свет утреннего солнца, играя на шелковом покрывале. За окнами океан продолжает свой вечный танец, лениво перекатываясь по белому песку. Твердые пальцы медленно скользят по моей спине, оставляя за собой невидимый след тепла. Затем его мягкие губы касаются моего плеча, щекоча кожу. Я тихо вздыхаю, ощущая, как все тело откликается на близость Егора.
— Просыпайся, детка, — шепчет он у самого уха, его голос хриплый после сна.
Я лениво поворачиваю голову, встречаясь с его темным взглядом.
— Слишком рано, — протестую я, но он лишь усмехается, наклоняясь ближе.
— Уже почти полдень, — его губы касаются моей щеки, затем подбородка.
— Ты не даешь мне выспаться, — я притворно ворчу, обвивая его шею руками.
— Потому что есть вещи гораздо интереснее сна.
Он касается губами уголка моих губ, а затем легко, дразняще, скользит вниз по шее.
— Например? — мой голос становится слабым.
Он улыбается, прижимая меня к себе.
— Например, медленные утренние поцелуи…
Я чувствую, как его ладонь скользит по моему боку, лениво, но уверенно.
— Неспешные ласки…
— И что еще? — шепчу я, задыхаясь.
Он прижимает меня к кровати, целуя глубже, настойчивее, даря мне ощущение, от которого теряется дыхание.
— Я покажу.
И я забываю обо всем.
* * *
После завтрака мы идем на пляж. Океан теплый, как парное молоко, а вода такая прозрачная, что видно каждый изгиб песчаного дна. Мы сидим на шезлонгах, отдыхая после игр в воде и долгого плавания. Солнце играет на загорелой коже Егора, создавая легкий ореол вокруг его силуэта. Он безупречен — высокий, сильный, уверенный в себе. Я любуюсь им, пока он что-то рассказывает, его голос ровный, спокойный, но в то же время завораживающий.
— Ты не слушаешь, да? — вдруг замечает он, хитро прищурившись.
Я улыбаюсь, покачав головой.
— Нет. Я просто любуюсь тобой.
Он на мгновение замирает, затем тихо смеется, притягивая меня к себе. Его ладони ложатся мне на талию, пальцы медленно скользят по коже.
— Ты не понимаешь, что делаешь со мной, Вика. Прямо сейчас мне хочется утащить тебя обратно в кровать и никуда не выпускать.
Я прикусываю губу, ощущая, как внутри все сжимается от предвкушения.
— Звучит заманчиво…
— Но? — его пальцы рисуют узоры на моей спине.
— Но я хочу насладиться этим днем, — я игриво отталкиваю, дразняще улыбаясь. — К тому же, нам обещали экскурсию по острову. Ты разве не хочешь увидеть местные красоты?
Он делает вид, что раздумывает.
— Ты же понимаешь, что для меня самая большая красота — это ты?
Я смеюсь, легонько ударяя его по груди.
— Льстец.
Он ловит мою руку, притягивая меня ближе, и шепчет прямо в губы:
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.
Я чувствую, как мое сердце пропускает удар.
Он редко говорит это вслух и от этого каждое слово становится в тысячу раз ценнее. Я прикасаюсь к его щеке, ощущая под пальцами колкость бороды.
— Я тоже тебя люблю.
Егор улыбается, и в его глазах тлеет что-то глубокое, что посылает мурашки по моей коже. Я наклоняюсь и целую его, чувствуя, как этот момент растворяется внутри меня.
Я не знаю, можно ли чувствовать себя абсолютно счастливой. Наверное, всегда остается что-то, чего не хватает. Маленькая тень сомнений, тревог, воспоминаний… Но сейчас, в этот момент, я точно знаю — мне ничего не нужно, кроме него.
Этот чудесный день переходит в такой же волшебный вечер. Мы сидим на террасе нашего домика, наслаждаясь свежестью океанского воздуха. Где-то вдалеке играет живая музыка — мягкие гитарные переборы,