Я уже столько врачей увидела за свою жизнь, что некоторые и на пенсии таким похвастаться не могут.
Виктор Иванович, врач, который меня смотрит, высокий и седовласый мужчина, возраст которого выдает именно эта седина.
Я не могу сказать, что он внушает страх и ужас, но сердце в его присутствии, конечно, заходится, как ошалелое.
— Злата, я такой страшный, что вы настолько переживаете? — с участием переспрашивает меня, наверное, уже во второй раз.
Периодически я выпадаю, так как отвлекаюсь.
Теперь у меня есть хобби — считывать эмоции людей, мелкие детали, незначительные предметы в интерьере, чтобы как-то связать свою жизнь с настоящим и не уплывать далеко в фантазии.
С точностью до девяноста процентов я влегкую могу прочитать человека по тому, как он одет. Увидеть в глазах жалость к себе, между строк узреть слабые отголоски чего-то малознакомого, наверное, горести.
Вероятно, потому что я не просто человек с улицы.
Я вроде как свой человек, и меня проверяют наверняка лучше, душевнее, что ли, чем проверяли бы обычного человека.
Все шутки шутят и пытаются развеселить. Но у меня не получается выдавить из себя эту радость, даже несмотря на то, что Влад сегодня просто… максимально другой человек. Я в жизни бы не подумала, что на такое он способен.
Что будет таким внимательным и чутким, и что будет ждать меня в коридоре все время исследований. МРТ, КТ, ЭКГ и дальше по списку. Меня ж добрых часа три нет, и это еще быстро… в обход очередей.
Он же сидит, не выказывает недовольства. Даже не в телефоне, а просто сидит и рассматривает постеры.
— Все хорошо, я такая всегда, — печально улыбаюсь и опускаю взгляд на дрожащие руки. — Не люблю обследования.
Он мне не скажет ничего нового, да?
— Злата, у вас постинфекционная кардиомиопатия в самом худшем из возможных проявлений, но вы ведь и так в курсе, да? Я видел ваше имя в очереди на пересадку, — добавляет он, и я киваю, до боли прикусив губу.
— Все верно.
— Вашему парню знать не стоит, не будем звать?
— Он в курсе, это не тайна.
— Но для него не причина вовсе и не проблема, да? — подмигивает и улыбается, вручая мне заключения.
Не причина. Понятия не имею, что вообще для него может быть причиной теперь.
Может я и правда ему нравлюсь, как он говорит? А может с дружками своими поспорил? Я видела в кино такое, чем только богачи не балуются.
На этой мысли становится зябко и мерзко. Не хочется верить, что он мог бы так поступить со мной.
Нет…
Так не врут, никто бы не смог так сыграть. Никакой актер. Не чувствую фальши, может действительно заигрался и понравилась. Улыбаюсь шире, отчего румянец по щекам расползается. Врач проводит меня из кабинета.
— Ага.
— Тогда стоит держаться за такого парня, — как напутствие произносит, а Влад меня уже в дверях встречает. За руку берет, врачу кивает.
Я думаю, плевать они хотели на медицинскую тайну, уверена, что в красках Белову ещё все расскажут. До самых мельчайших подробностей.
Влад не лезет вперёд к доктору, только меня за руку перехватывает и в сторону отводит.
Меня же от первого касания в жар и в холод, как обычно. Смотрю на сплетённые пальцы и не верю в происходящее.
— Ну что? — резко тормозит и лицо мое перехватывает
Всматривается внимательным и каким-то нетерпеливо-взбешенным взглядом.
— Ты же понимаешь, что диагноз подтвердился, да? — с горечью в голосе спрашиваю, поднимая на него спокойный взгляд. Пускай внутри бушует ураган.
Влад играет желваками, с жадностью рассматривает меня и коротко кивает.
— Прогноз какой? — резко обрывает мои мысли, уносящие куда-то вдаль.
Молча протягиваю ему папку с документами. Пусть смотрит все заключения, раз так вцепился. Его это либо напугает, либо нет.
Листает быстро, скорее всего, потому что ничего не понимает.
— Так короче, я схожу к Маше, она мне пояснит все и на вопросы ответит, лады? Со мной пойдешь? Или посидишь тут? Бля, я тупой как сапожок! — лупит себя по голове, и отводит взгляд в сторону. — Тебе поесть надо, я там заказал в столовке, может пока сходишь перекусить? Скажи, что на Белова оформлено. А я пулей. Уточню и вернусь. Тогда уже буду знать, в какую сторону двигаться, — в ожидании моего ответа, делает все равно так, как хочет.
Подавшись вперёд, целует меня в лоб, уложив руку на щеку. Нежно, почти невесомо.
Зависаю, всматриваясь во взлетающий вверх кадык. Мышцы наливаются. Бугрятся.
Киваю, шепча “спасибо”, но Владу это не нужно. Щелкает по носу и уходит, оставив за собой только шлейф тяжёлого парфюма. Он ему совершенно не подходит по возрасту, но мне даже это в нем нравится.
Потому что ты влюбилась, Злата. Хоть и пытаешься отнекиваться и всячески отговаривать даже саму себя от этой истины.
В столовой меня и правда ждут, выдают целый поднос. Если тут кормят так всех больных, то они на второй день должны быть самыми здоровыми.
— Приятного аппетита, солнышко! — летит мне в спину.
— Спасибо! — обернувшись, с улыбкой отвечаю.
И во всем этом понимаю, что на меня посматривает уж очень заинтересованными взглядами. А стоит повернуться в сторону смотрящих, так взгляды и отводят.
Врачи и медсестры, которые пришли на обед, очевидно, уже все знают.
Вполне нормально, слух обо мне уже прошёлся. Ещё бы…
В таких местах это дело нехитрое и быстрое. Переключаюсь.
Еды так много, что съесть все у меня не получается. Хоть и стараюсь. На десерте живот “лопается”, и я откладываю брауни.
Очень вкусно. И совсем не по-больничному.
В голове проносятся картинки произошедшего, и вдруг как-то тепло становится.
Обо мне заботятся. Это приятное чувство, пробирающее до костей.
Поднимаю голову и вижу Влада. Он невесело посматривает на меня. Очевидно, всё-таки понял все.
Ну что ж, сейчас все и узнаем.
Ладошки тут же взмокают. Сейчас он точно скажет мне, что мол вот я пытался, но это выше моих сил. Ему даже двадцати нет, он обычный студент. Зачем ему это все?
Жую губы и практически не дышу, пока он идёт развязной походкой к моему столику.
Садится. Руки перед собой укладывает и сжимает ладони в кулаки.
— Почему не доела? — бурчит недовольно, опаляя диким взглядом.
По лицу понятно одно, он в чистой ярости и готов взорваться от нее.
— Много.
— Нормально. Давай доедай. И слушай.
Откуда берется второе дыхание и дополнительное место в желудке?
Отламываю половину от торта, а вторую придвигаю к