Только я могу сделать это. Исключительно я и никто другой.
А что до плохих новостей. Когда Глебыч в полуобморочном состоянии подходит ко мне, я на каком-то уровне начинаю ловить его панику и думать, что это самое “плохо” исключительно со Златой.
Шок сковывает.
А потом до меня доходит, что нихуя, ведь у них даже номера ее нет, Я СКАЗАЛ, ЧТО ДАМ ПОЗЖЕ, так что и нечего себя накручивать. Да и списывались мы с ней, в самом деле, да и списываемся чуть ли не каждый час!
— Вэ, — едва дыша произносит, протягивая мне смартфон, а там пиздец подкрался незаметно.
Первая же новость в мессенджере о том, что машина мэра с кортежем попала в аварию, и, вероятно, никто не выжил.
Я мальчик взрослый и рациональный, но даже у меня сердце остановилось, а перед глазами устелилась пелена страха, отчаяния и какой-то тупой паники, коей у меня отродясь не было.
Три секунды.
Мне понадобилось три секунды, чтобы проанализировать ситуацию и понять, что новостюльки в таких каналах стряпают даже не на коленке, и что верить подобному на слово нельзя. Подрываюсь со скамьи и пихаю смарт Глебычу, направляясь в раздевалку.
Не скажу, что меня паника не подгоняет. Еще как, но я пытаюсь не упасть в истерику. С появлением Златы у меня появились бабские зачатки, что по большей части меня бесят!
Друг не отстает и что-то трындит под ухом, но я настолько сосредоточен на том, что это все новостной пиздеж, что даже не сразу реагирую на его слова. Так-то вообще они для меня смысла никакого не имеют.
— Друг, заткнись, — рычу, скидывая с себя мокрую майку.
Он на меня палит во все глаза.
— Я внук действующего мэра, сын баллотирующегося мэра. За моей сестрой следит конченный мудак-сталкер уже как с год, что ли, даже пытался ее убить. И этим мудаком оказался ее телохранитель, или не оказался, хер разберешь вообще, что там происходит. Батя моей девушки чуть не угрохал ее, а меня пытался засадить, вынес квартиру с группой захвата. Понимаешь уровень пиздеца в моей семье? Так что вот эти вот новости для меня хуйня, пока я не узнаю все сам из первых, мать вашу, уст. Даже не пытайся меня успокоить, потому что я сейчас сам не понимаю, что у меня внутри. Считай, что я поломался.
Глебыч молча кивает, достает из рюкзака ключи от машины и вручает мне.
— Едь. Или могу отвезти.
— Сам.
Принимаю с благодарностью. И по хорошему мне надо бы проставиться перед ребятами за все, что они сделали для меня и для Златы. Вообще мой скверный характер терпеть очень сложно, да я и сам все понимаю.
Адреналин еще держит, не отпускает, и в этом мое преимущество в данной ситуации.
Есть множество способов сойти с ума. Капли, падающие на темечко в пустой комнате — один из этих способов.
Мой же — это попытка дозвониться до моих многочисленных родственников. Никто не берет трубку, и тут я уже по-настоящему начинаю испытывать ту еще панику как ни стараюсь.
На предельных скоростях еду домой, и только подъехав, встречаю входящий на экране смартфона.
Батя.
Моменты, пока я принимаю вызов, одни из самых сложных. Я даже не слышу по факту сначала голос отца, только внимаю информации, прикусив челюсть с такой силой, что чувствуется скрежет зубов.
— Все живы, спокойно! Яна рожает, кидаю адрес. Если хочешь, приезжай сюда.
Пиздец. Что значит, если хочешь? По всему телу словно сначала кипятком облили, а следом льдом завернули.
Паника сменяется шоковой радостью. Я с силой сжимаю руль, улыбаюсь, и еду по адресу, что уже успевает выслать отец.
Мы все понимали, что Янка скоро рожать должна. Но как это все чертовски не вовремя наложилось одно на другое. У нас вообще нельзя сказать, что хоть что-то происходит в свое время.
Как не понос, то золотуха.
Может и правда к бабке сходить, пусть яйца выкатывает? Я ни разу не был у таких, тем более никогда не считал, что это все взаправду, но сейчас готов и к черту на кулички сходить, если ряд проблем просто отойдут на второй план, а лучше на какой-то десятый или двадцатый.
В больнице деда вижу первым, и быстрым шагом иду обниматься. У меня давно не было такой нежности а сейчас пробирает.
— Дед, бляха, что за херня творится? — недовольно бубню, а он с улыбкой касается моего бритого ежа.
— Меня тоже волнует этот вопрос, — подмигивает, хмурясь. Никаких прямо откровенно видимых повреждений я не вижу, и потому немного успокаиваюсь.
Пока не замечаю трахателя молодежи, то есть ухажера своей сестры. Бесит до трясучки его самодовольный вид, и то, как он стоит рядом с моей сестрой.
Мою недвусмысленную реакцию замечает и дед, но перехватывает мой первый порыв расквасить ему рожу.
— Не надо, он на нашей стороне и показал полную лояльность.
— А когда бабки требовал за то, чтобы Свету в покое оставить, он тоже лояльным был, дед? Да ему надо чистить рожу каждый день, чтобы, сука, понял, что такое боль. И хоть денек прожил все то, что прожила моя сестра, — рычу с напором, ощущая, что мышцы сами готовы отработать.
Разум может не участвовать, подключим его после мордобоя.
— Внук, я все сказал. Ему можно доверять. Я тебе это говорю. Во многом благодаря ему, мы выжили, а не оказались где-то законсервированными в сгоревшей тачке, — хмурится сильнее, удерживая меня силком на месте.
Вот и годков моему деду ого-го, а фору молодняку еще даст.
Играю желваками, но с силой отворачиваюсь.
В сраку это все. Надоело. Хорошеньким оказался, падла? Интересно, что за очередная игра у него на уме? Не верю! Моей сестре он не пара и точка, какие бы там поступки после не совершил. Не верю я его наглой роже ни секунды!
Глава 49
ВЛАД
МЕНЯ БЕСИТ ВСЕ ОТ СЛОВА СОВСЕМ. Понятия не имею, как держать себя в руках, но когда отец в очередной раз осаждает меня, перехватывая инициативу в разговоре с бывшим Светы, меня кроет еще сильнее.
— Ты его еще в задницу поцелуй, он всего лишь трахал твою дочь, а потом бабки запросил! Делов-то епта!
— Сын! Немедленно прекрати!
Что? Он сейчас что? Закрыл мне рот при этом чувырле? В самом деле? А что дальше? Может усыновит его?
В голове взрывается все!
— Ой да пошли вы все к чертовой матери! — взрываюсь праведным гневом,