Умывшись и причесавшись, она задумчиво разглядывала ровный ряд вешалок. Ну и что же ей надеть на ужин? Взгляд потянулся к платью жемчужного цвета. Длиною до щиколоток, с неглубоким декольте. Она надевала его лишь один раз на юбилей профессора Дюпэ. А почему бы и нет? Если это платье поможет разговорить господина Мирантелла, нужно попытаться.
Перед тем, как спуститься в малую столовую, Николь еще раз придирчиво осмотрела себя в зеркало. Да, в этом платье её облик приобрел некоторую долю изысканности. Но причёска-то осталась та же самая. Придётся господину Мирантеллу довольствоваться малым. На слишком кардинальные меры Николь не готова пойти даже ради тайны замковых ходов.
Господина Мирантелла она застала перед портретом Миранды Мирантелл. Сложив руки на груди, Грегори всматривался в портрет сестры Хорсара. Еще один. Ну ладно, Хорсар. Его можно понять: все-таки единственная и, судя по всему, горячо любимая сестра. Но что так привлекает в этом портрете Грегори? Ну хорошенькая, кто же спорит.
— Вы очарованы красотой Миранды, господин Мирантелл?
Грегори повернулся на голос Николь, и ей показалось, будто его глаза посмотрели на неё совершенно иным взглядом. Карий цвет радужки потеплел, сверкнул янтарным оттенком, вызывая немое удивление Николь. Такой реакции на свой облик она еще не встречала.
Грегори подошёл к ней, не сводя взгляда. Взял за руку и положил её ладонь на сгиб локтя:
— Вы восхитительны, госпожа Рэлли, — и в голосе ни насмешки, ни поддразнивания.
Подвёл её к стулу, отодвинул его, помогая Николь усесться.
— Так чем же вас, господин Мирантелл, так привлекает портрет Миранды? Вы находите её привлекательной?
Грегори повернул голову и посмотрел долгим взглядом на портрет, а затем снова повернулся к Николь:
— Она красива. Но меня больше интересует её трагическая история.
— Если вы рассчитываете, господин Мирантелл, что я вам расскажу её, то вынуждена вас огорчить. Я практически ничего не знаю, кроме того, что уже сказала. У моего опекуна была сестра, которая скончалась в молодости от тяжёлой болезни. Думаю, именно поэтому в замке не осталось её вещей. Наверное, их сожгли, чтобы никто не заразился. И остался только этот портрет. И я не лезла с расспросами к Хорсару. Мне казалось, эта тема слишком болезненна для него.
— А как называется эта болезнь, вы тоже не уточняли?
— Мне даже в голову такое не приходило. Давайте не будем за ужином о болезнях говорить. Есть масса других интересных тем.
Грегори бросил на Николь таинственный взгляд из-под ресниц:
— И какая же тема этим вечером особенно интересует вас?
— Ну, например, тема секретов замка Мирантелл. В каждом замке имеются свои тайны, не так ли? И кому, как не вам, знать о них? Вы же владелец замка, а учитывая вашу историю, вы знаете гораздо больше, чем можно подумать.
Грегори усмехнулся и переключил внимание на содержимое своей тарелки.
— А ваш опекун, полагаю, рассказал вам немало о тайнах замка?
— Увы. Хорсар с удовольствием рассказывал о своих приключениях и путешествиях по миру. А вот о замке и обо всём, что с ним связано, говорил с неохотой. Поэтому я буду рада послушать вас.
— И что же в первую очередь вам рассказать? Насколько мне известно, привидения в замке не водятся. По крайней мере, раньше их точно не было.
— Ну а тайные ходы, скрытые подземелья? Ведь в каждом замке должны быть потайные двери, разве нет?
Грегори кивнул:
— Должны. А как же. Вы хотите, чтобы я провёл для вас экскурсию по потайным ходам замка? — и взгляд такой задумчиво-мечтательный.
Николь даже привстала со стула:
— А можно?! Я очень хочу!
Грегори спрятал смеющийся взгляд:
— И вы не боитесь паутины, пауков? В потайных ходах можно наткнуться на что-то очень неприятное. Например, чьи-то кости.
Николь напомнила:
— Я вообще-то некромант.
— Убедили. Тогда после завтрака и проведем экскурсию.
Ночью Николь никак не удавалось уснуть. Тот факт, что по замку бродит некто и ворует всё, что под руку попадётся, беспокоил девушку. А вдруг этот воришка и ночью войдёт в её комнату? Мало ли, может одного пледа ему покажется мало и он за подушкой придёт? Или еще раз ванну принять?
Невольно Николь стала прислушиваться к ночным шорохам. Нет, это какая-то паранойя. Но уснуть всё равно не удавалось. Ведь пока она тут под одеялом нежится, кто-то, возможно, орудует на кухне в поисках съестного. Не зря же кухарка на мышей грешит!
Нужно предпринимать какие-то меры. Утром, когда она уйдет на экскурсию по подземельям и тайным ходам замка, она установит на свою комнату магическую защиту. И не просто защиту, а магические силки, чтобы уже поймать обнаглевшего воришку. И как он только в замок смог пробраться незамеченным? И откуда про тайный проход узнал? Вот она десять лет прожила в этом замке и ничего подобного ей неизвестно. Кто же это может быть? Кто-то из уволенной прислуги? Надо поинтересоваться у Ханта, не увольнял ли он кого со скандалом и претензиями.
Проворочавшись в постели еще какое-то время, Николь поняла, что сна нет ни в одном глазу. Может уже покончить с подозрениями и прямо сейчас спуститься на кухню? Воришка, наверняка, будет искать, чем поживиться. Ночью это делать гораздо удобнее.
Посомневавшись в разумности своей идеи, Николь все-таки поднялась. Надела пеньюар, завязала потуже пояс на шелковом безобразии. Домашние туфли с мягкой подошвой очень подходили для тайной вылазки. Идти придётся в темноте, чтобы не спугнуть незваного гостя светом кристалла.
Николь бесшумно выскользнула в коридор и прислушалась. На втором этаже тишина, что и не удивительно. Кроме неё самой и Грегори здесь никто не проживает. Покосившись в сторону таинственной стены, она подумала: а не поступить ли проще? Подождать прямо здесь, в коридоре. Если воришка выйдет на охоту, он, так или иначе, воспользуется потайным ходом. И тогда она увидит, и кто это и как он приводит в действие механизм.
Но с другой стороны, если потайных ходов несколько, то для вылазки на кухню, воришка может воспользоваться и другим тайником, если ему о нем известно. Так значит, разумнее, устроить засаду на кухне.
Николь, чуть привыкнув к темноте, крадучись, вышла из коридора в холл и снова прислушалась.