Грегори, усевшись на разделочный стол, ответил:
— Мне известно о двух: здесь, на кухне, и в столовой. Полагаю, больше и не нужно.
— Ошибаетесь, господин Мирантелл. Имеется еще, как минимум один, неучтенный вами тайник. И располагается он в коридоре второго этажа, прямо у нас с вами под носом. И именно из этого тайника воришка и проникает внутрь замка. Я почему-то была уверена, что вы, как наследник, должны быть в курсе всех тайников замка. Разве ваш отец не должен был раскрыть вам все тайны Мирантелл?
— Думаю, мой отец, знай о моем внезапном исчезновении, конечно же, предупредил бы меня заранее обо всех тайнах замка. Но вот беда, никто из моей семьи, включая меня самого, не знал, что я попаду в Междумирье и застряну в нем на сотню с лишним лет. Так что про тайник в коридоре мне ничего не известно. Но если вы мне его покажете, буду вам очень признателен.
Николь разочарованно вздохнула, будто бы мысленно говоря: «Ну всё самой приходится делать!».
— Пойдемте, покажу владельцу замка, где тут у него потайные ходы расположены.
Но едва она сделала пару шагов, как тут же задела локтем о дверной косяк и ойкнула. Подошедший Мирантелл, беря её за руку, поинтересовался:
— Как же вы сюда дошли и умудрились шею не сломать? Если вы не видите в темноте, берите с собой фонарь.
— Тогда все воришки успеют разбежаться.
Грегори повёл её за собой, идя уверенной походкой впереди. Николь доверчиво шла за ним. Возле злополучной стены Грегори пошарил рукой и темноту рассеял мягкий свет кристалла.
— Ну и где этот тайник?
Николь вздохнула: как же много придётся ему рассказывать, чтобы он поверил.
— Вот прямо за этой стеной и находится. Видите, на полу осыпавшуюся штукатурку? Как она могла осыпаться? А вот если предположить, что стена отодвигается в сторону или уходит вниз, то всё вполне объяснимо. И еще я измерила шагами длину коридора и длину холла. Так вот, длина коридора короче на пять шагов, что косвенно подтверждает мою теорию.
— Косвенно, может быть. Но с чего вы вообще решили, что тут может быть тайник? — Грегори задумчиво потирал подбородок и разглядывал трещинки на штукатурке.
— Потому что каждый раз, когда в мою комнату проникал воришка, он оставлял после себя очень приметный запах. А я к запахам очень чувствительна. Например, от вас, господин Мирантелл, пахнет шафраном. А от воришки пахнет гваяковым маслом. Этот запах чужой, ни от кого из обитателей замка так не пахнет. Я бы запомнила. И аромат гваякового масла каждый раз приводил меня к этой стене. На ней раньше висел гобелен, и я попросила Ханта снять его. Думала, что за гобеленом скрывается потайная дверь. Но, как видите, нет. Поэтому я и напросилась на экскурсию по потайным ходам замка, надеясь, что и этот вы мне покажете.
Грегори посмотрел на Николь новым, особенным взглядом.
— Должен отдать должное вашей наблюдательности, госпожа Рэлли. Но я, действительно, ничего не слышал об этом тайнике. Вам удалось меня удивить и заинтриговать. Наверное, мне стоит внимательно просмотреть старые документы и записи в семейном архиве. Возможно, что-то и удастся найти.
— И всё? Господин Мирантелл, пока вы будете искать в документах упоминание об этом тайнике, воришка продолжит разгуливать по замку! И кто знает, к чему это приведет? Вдруг, кто-то пострадает?
— И что вы от меня хотите? Чтобы я взял кирку и продырявил стену?
— Неплохая, кстати, идея…
— Я не собираюсь ломать свой замок. Над всем этим следует хорошенько поразмыслить, а уже потом действовать. Я не люблю необдуманных поступков. Так что, ступайте спать, госпожа Рэлли. Утром поговорим. Кстати, вы еще не отказались от идеи исследовать тайники замка или, теперь, этот вопрос не актуален?
— Не отказалась, господин Мирантелл. Даже не надейтесь. Спокойной ночи.
Утром Николь проснулась в приподнятом и боевом настроении. Она докажет Мирантеллу, что незваный гость — это не выдумка, не плод её фантазии. И она даже знает, что для этого нужно сделать. Она воспользуется своей магией и установит на входе в комнату магические силки. Что-то подсказывало ей, что её комната выбрана неспроста в качестве места паломничества. Во-первых, большую часть дня Николь отсутствует по разным причинам и комната пустует. А во-вторых, если припомнить пропавшее платье, то воришка, скорее всего, женского пола, вот и наведывается на «женскую половину». Пора прекратить всё это безобразие.
Но прежде чем покинуть комнату и установить ловушку, Николь вызвала к себе Маниль. Старшая горничная на всякий случай насупилась.
— Маниль, сегодня до обеда в мою комнату не заходи. Уберешься позже.
— Но госпожа, у меня весь день расписан и после обеда у меня уборка в других помещениях. Если вам не нравится, как я убираюсь…
— Маниль, мне очень нравится, как ты убираешься. Ты очень аккуратная и ответственная. Просто не входи в комнату и проследи, чтобы никто из прислуги не вошёл. Это очень важно. Поняла?
Маниль хмыкнула:
— Чего же не понять? Не входить, значит, не входить. Только если в вашей купальне опять что-то разбрызгано и присохло, скажите сразу. Я в прошлый раз замучилась ванну оттирать.
— Маниль, честное слово, в моей купальне идеальный порядок. Ничего оттирать не придётся. Так что, ступай.
Выпроводив старшую горничную, Николь занялась магией. Несмотря на свои весьма скромные способности, некоторые заклинания у неё получались на удивление отлично. Даже Хорсар удивлялся выборочному успеху в магии. То, что у некроманта должно получаться легко и просто, у Николь выходило с трудом. Например, поднять самую простенькую нежить у Николь на практических занятиях получилось только с третьей попытки. А некоторые заклинания, почти не относящиеся к некромантии, срабатывали запросто. Вот и магические силки и магические ловушки Николь ставила без проблем. И пусть это была не ахти, какая сложная магия, но для того, чтобы поймать простого человека или даже слабого мага, вполне подходит. Уже собираясь выпустить силу, Николь вспомнила, как легко этой ночью Грегори отмахнулся от её магических пут. Ну да, он сильный маг, он же сам говорил, что еще и даром редким владеет и наследственная магия артефактора у него сильна развита. Все события ночи пронеслись перед глазами, включая объятия Грегори. И пусть это были совсем не романтические объятия и вообще, они сидели в засаде, но все-таки румянец выступил на щеках Николь. Только этого еще не хватало! Она,