— Ты слишком красивая, чтобы быть самураем, — говорит Рё, тыча в меня палкой.
Улыбка сходит с моего лица, когда я смотрю на самого дорогого мне человека, а в следующую секунду слезы начинают течь по моим щекам.
Вчера отец сказал нам, что Рё уезжает тренироваться, а я останусь дома.
Рё быстро подбегает и обнимает меня.
— Я не хочу уезжать.
Прижавшись к брату, я рыдаю навзрыд.
— Если ты уедешь, я останусь совсем одна.
— Рё! Юки! — слышим мы голос Масаки со стороны ручья.
Пока я хватаю ртом воздух, Рё берет меня за руку и начинает бежать между деревьями.
— Рё! — кричит Масаки. — У нас нет на это времени.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Масаки подает знак солдатам идти за нами.
С моих губ срывается крик, а слезы снова наворачиваются на глаза.
— Рё, они приближаются.
Он сильнее тянет меня за руку, наши ладони уже вспотели. Я почти спотыкаюсь, изо всех сил стараясь не отстать от него. В следующую секунду кто-то хватает меня за другую руку, и я испуганно вскрикиваю, когда мою ладонь с легкостью вырывают из руки Рё.
Рё разворачивается и, издав воинский клич, бросается на солдата, который тянет меня назад. Когда я теряю равновесие и падаю, другие солдаты хватают Рё, и он роняет свою палку на землю.
— Хватит! — сердито рявкает Масаки, а затем приказывает: — Уведите Рё.
— Неееет! — кричу я, вскакивая на ноги, когда солдаты начинают тащить Рё обратно к ручью. Тот парень, что схватил меня, крепче сжимает мою руку, и мне не удается освободиться.
— Юки! — кричит Рё. — Нет. Отпустите меня. Юки! — Его голос становится резким от гнева, когда он борется с ними.
Я плачу так сильно, что не могу вымолвить ни слова, и когда мужчины продолжают идти, а расстояние между нами увеличивается, чувствую себя опустошенной.
— Я найду тебя! — кричит Рё, исчезая из моего поля зрения. — Юки! Я обязательно найду тебя.
Я опускаюсь на колени, моя рука замирает в воздухе, так как солдат по-прежнему крепко держит ее. Заметив палку, которую Рё использовал в качестве меча, я быстро хватаю ее и прижимаю к груди.

(Настоящее время...)
Доктор Хагита заканчивает делать последнюю инъекцию возле моего уха, затем его пальцы ощупывают все мое лицо.
Всю следующую неделю я буду отдыхать, пока не спадет отек, прежде чем меня снова заставят выйти в свет. Только на этой неделе мне удастся побыть одной.
Раньше я посвящала все время учебе и вокалу, но с восемнадцати лет могу заниматься только гончарным делом или смотреть телевизор, поглощая закуски. По крайней мере, мне не нужно следить за своим весом, потому что некоторые лишние килограммы помогают мне выглядеть более мужественной.
Мне приходится проходить процедуры каждые три месяца, и уколы уже не доставляют дискомфорта. Честно говоря, я настолько привыкла к ним, что даже радуюсь, зная, что у меня будет семь дней тишины и покоя, прежде чем мне придется вернуться к роли мужчины, который проводит большую часть времени в ресторанах и клубах.
Помимо этого мне приходится примерять костюмы, тестировать новейшие спортивные автомобили и время от времени посещать дни рождения или мероприятия, которые устраивают другие богатые наследники в Токио.
Ненавижу, что мне приходится изображать Рё как человека, который легкомысленно тратит деньги и ни о чем не заботится. Мне кажется, что я порочу его имидж, и, боюсь, он не простит меня, когда обо всем узнает.
Но до этого еще целый год. Рё выйдет из подполья, чтобы занять свое место в якудза, когда ему исполнится двадцать пять, а когда ему исполнится тридцать, он, вероятно, займет место отца.
Когда доктор Хагита заканчивает осмотр и отходит от меня, я присаживаюсь и поправляю свою объемную толстовку. Почти вся моя одежда, за исключением костюмов, мне велика. А еще мне приходится носить обувь со скрытыми подкладками и утолщенными стельками, чтобы казаться выше.
— Уплотненная рубашка и бандаж для груди по-прежнему хорошо сидят? — спрашивает доктор Хагита.
Не глядя на него, я киваю и соскальзываю с медицинского стола. Уплотненная рубашка добавляет моему торсу объем, а бандаж на груди делает грудь такой плоской, что иногда бывает даже больно дышать. И этот комплект я вынуждена носить под всей своей одеждой.
Ожидая, пока Масаки закончит разговоривать с доктором Хагитой, я натягиваю капюшон на голову, чтобы скрыть лицо, которое уже начинает опухать.
Когда Масаки направляется к двери, я выхожу вслед за ним. Сё и Кэнтаро, два охранника, которые всегда и везде сопровождают нас, ждут в коридоре, и мы, не теряя времени, покидаем здание.
Как только мы ступаем на тротуар, из машины выходит женщина. На ней бледно-розовое платье, ткань которого развевается вокруг ее ног. На ее лице безупречный макияж, и я чувствую знакомый укол тоски и обиды.
Когда-то я была такой же красивой, как она. Рё всегда шутил, что, когда я подрасту, ему придется избивать всех мальчишек, чтобы они держались от меня подальше.
Вместо этого я стала мальчиком и училась на дому, поэтому у меня никогда не было друзей. Я свободно говорю на пяти языках и так хорошо училась, что могла бы получить высшее образование. Но мне не разрешили поступить в университет.
Сейчас моя задача – выдавать себя за брата, а когда он займет свое законное место, я выйду замуж за мужчину, которого выберет мой отец. Моя жизнь никогда не будет принадлежать мне.
Женщина с любопытством смотрит на меня, когда я подхожу к Кэнтаро, который открывает заднюю дверь роскошной Toyota Century.
Забираясь внутрь, я бросаю взгляд на женщину и вижу, что она смотрит на меня через плечо, но когда Кэнтаро одаривает ее волчьей ухмылкой, она быстро отводит взгляд.
Ей, наверное, интересно, кто я такая. Я часто сталкиваюсь со светскими львицами, когда выхожу куда-то, но, к счастью, мне никогда не приходится притворяться, что я с кем-то встречаюсь.
Я никогда не ходила на свидания и не была влюблена, поэтому я перестала предаваться глупым мечтам. Как только Рё выйдет из подполья, меня отдадут высокопоставленному чиновнику.
Мой взгляд останавливается на Масаки, который садится рядом со мной, в то время как охранники занимаю места спереди.
Масаки женат, так что я, по