– Значит, я только повод, – киваю с пониманием и настоящим облегчением.
Потому что слишком уж большая ответственность нести такое бремя – быть причиной столь важного исторического для целого народа события.
– Если тебе от этого легче, можешь вос-с-спринимать это именно так, – улыбается Са-ард. – Однако даже не с-с-сомневайся, что для нас важна была только ты.
− Это тоже большая ответственность для меня, − качаю головой. – Одно дело – я и последствия, с которыми мне лично придется иметь дело, а другое…
– Нет, – склонившись ко мне, он берет мое лицо в ладони. – Никогда не бери на себя ответственность за поступки и реш-ш-шения других. Даже если они были сделаны ради тебя, или так выглядели. Исключением может с-с-служить только ситуация, когда ты кого-то заставляеш-ш-шь что-то сделать под страхом смерти. Во всех других случаях ответственность каждый нес-с-сёт сам за себя. Ты не отвечаеш-ш-шь за то, что твоя мать в своей честолюбивой нездоровой слепоте не хотела видеть в тебе отдельную личность, что она не ценила тебя и не давала той любви, на которую каждый ребенок имеет безусловное право. Ты не отвечаеш-ш-шь за то, что Хамана выбрала именно тебя для воплощения своих планов, и все то, что она натворила, когда получила контроль над твоим телом. Не отвечаеш-ш-шь за решение на-агарских Домов. И даже за наш-ш-ше с Шоа реш-ш-шение ты не несешь никакой ответственности. Ибо мы приняли его с-с-сами, в здравом уме и с четким осознанием, что мы хотим и для чего это делаем. Мы так реш-ш-шили, потому что это нам не под силу жить без тебя. Так что перестань себя корить и накручивать. Ты наш-ш-ша, мы твои, теперь навсегда. Это все, что имеет значение в этот момент.
37.2
***
Его слова проникают в самое сердце, затрагивая самые сокровенные струны души. Что-то подобное я уже слышала, но почему-то именно сейчас смысл услышанного действительно отзывается во мне пониманием и… возможно пока не полным принятием, но уже чем-то очень похожим на него.
Вместо ответа я тянусь к мужу, обнимаю за шею и целую в щеку.
– Я люблю тебя, – говорю то, что еще не произносила в адекватном состоянии и им лично.
Зрачки змеиных глаз мгновенно расширяются, заливая серебряные зеркала пеленой страсти. На моей талии сжимаются мужские руки, отрывая от кресла. И уже в следующее мгновение меня прижимают к каменной груди.
− Действительно любиш-ш-шь? – смотрит он мне в глаза.
− Неужели грозный и могучий ни-одо Са-ард сомневается в моих чувствах к нему? – округляю глаза.
– У ни-одо Са-арда есть безудержная потребность услыш-ш-шать это от тебя еще раз, – клыкасто улыбается он. – Потому что ни-одо Са-ард слиш-ш-шком долго был убежден, что оттолкнул тебя навсегда своей «грозностью», как ты говориш-ш-шь. И упустил все ш-ш-шансы завоевать твои чувства.
– Угу, такие сомнения мне вполне понятны, – киваю. – Поэтому с радостью повторю свои слова еще раз. Когда ни-одо Са-ард тоже еще раз озвучит свои чувства ко мне. Потому что у меня тоже есть непреодолимая потребность.
Еще никогда я так откровенно не выпрашивала чьих-либо признаний. Никогда не флиртовала настолько на грани. Впрочем, я вообще флиртовать не очень умею.
– Справедливое соглаш-ш-шение, – с улыбкой склоняет он голову. – Я уже говорил, что мое сердце принадлежит тебе.
− То есть… ты меня любишь? – поднимаю брови. – Я ведь правильно поняла?
– Да, – хмыкает. – Правильно. Я люблю тебя, Ж-шеня.
– И я тебя. Очень-очень – выдыхаю счастливо, целуя улыбающиеся губы.
− А меня? − закономерно встревает в наши переговоры Шоа, мгновенно оказываясь рядом. Удивительно, как он до сих пор не присоединился к этому обмену признаниями. – Я тебя тоже безумно люблю, малыш-ш-шка. Так сильно, что всё внутри выкручивает без тебя. Если тебе это интересно.
– Интересно, – отпустив шею Са-арда, я тянусь к своему второму мужу. – Мне интересно все, что касается вас двоих. И да, тебя я тоже очень-очень люблю.
Низко зашипев, Шоа-дар подается ко мне ближе, по сути, прижимая к телу Са-арда. Целует в губы. Сразу глубоко, откровенно, жадно. Как будто не было между нами взрыва сверхновой в ритуальном кругу в храме. Впрочем, сейчас я понимаю, что тоже не насытились ими сполна. Пожалуй, никогда не смогу насытиться. Тело успело отдохнуть, восстановить силы и теперь снова пробуждается для любимых.
Страстно отвечая на поцелуй Шоа, я извиваюсь в их руках, трусь об их тела, обхватывая ногами торс Са-арда. Чувствую на шее его губы. Горячий язык ласкает чувствительную кожу в месте его укуса.
– Сладкая наш-ш-ша – мурлычет змей младший, отрываясь от моих губ. Прижимается губами к моему виску.
– Ваша, – соглашаюсь. – Мы долго будем лететь?
– Нет, мы уже почти на месте, – вздыхает он.
− Значит, закрыться на некоторое время в спальном отсеке мы сейчас не сможем? – делаю очевидный вывод, не скрывая своего разочарования.
− Мы могли бы, если ты этого хочеш-ш-шь. Но я считаю, что лучше отложить все до наш-ш-шего прилета. Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы. Поесть, в конце концов. Когда ты в последний раз что-нибудь ела? – обхватив мой затылок, Са-ард заставляет посмотреть ему в глаза.
Как всегда, просто невозможно заботливый.
– Не помню, – вздыхаю. – Да мне не сильно и хочется.
− Это из-за нервного истощения и перевозбуждения. Однако твоему организму нужна пища, – твердо говорит мне мой старший и крайне ответственный муж.
– Хорошо, я согласна, чтобы вы меня накормили и уложили спать. Мы снова будем жить все втроем в тех же покоях? – вопросительно смотрю на обоих своих на-агаров.
– Ты этого хочеш-ш-шь? – хмурится Са-ард.
− А почему я должна этого не хотеть? – удивленно поднимаю брови. А потом до меня доходит: − Это ты из-за того нашего секса? Вам теперь неприятно быть в этой комнате?
В душу снова вкрадывается удручающая неуверенность.
– Если это был именно НАШ секс, то тогда все хорош-ш-шо, – уверяет Шоа. – Правда, Са-ард уже приказал поменять кровать. И вообще, мы еще не были в его дворце с тех пор, как Хамана тебя у нас украла,