Вот и сейчас внутри я закипаю от ненависти. К своему стыду, вру подругам.
Хотя хочется крикнуть во все горло: «Он меня шантажирует! Дайте мне прибить его голыми руками!».
Держусь.
Играю роль.
Даже когда с какого-то перепугу на женские посиделки приперся Степан.
Я еще удивилась, какого он приперся?
Теперь в голове начинают вращаться шестеренки… Родион ходил к нему. Теперь Степан неожиданно приходит. Безумная новость, что Родион его сын. У этих всех событий есть связь.
- Мама, я никогда не шучу, - заявляет мой сын.
- Степ, ты что переспал с Каролиной? – хмурится Кристина.
- Я не спал с Каро, - Степан остается невозмутим. Даже слова моего сына, не вызвали ни одной эмоции на его лице.
- Тогда я вообще ничего не понимаю, - Кира вздыхает.
- Я тоже, - Ксения теребит прядь своих волос.
- Давайте, во всем разберемся, - Синичкин первый берет себя в руки. Даже улыбочку выдавливает.
- Тут не в чем разбираться, это бред! – выпаливаю.
- Мам, я понимаю, тебе нелегко, я тоже не сразу справился с этой правдой. Но ты должна была ее все равно узнать, - Родион гладит меня по голове.
- А как ты узнал? Откуда это взял? – перевожу растерянный взгляд на сына.
- Дедушка оставил мне письмо. Он там все подробно объяснил.
Письма… отец всем оставлял эти письма.
Мне нет. Мне только недвижимость, деньги и пару ободряющих слов, о том, что он меня любил в завещании.
Неужели и Родион получил весточку?
Сцепляю руки в замок. Меня трясет. Я пока не могу воспринимать это… Слишком много всего… Синичкин… мой сын… игра в счастливых супругов…
А теперь они хотят сказать, что я воспитывала сына Степана?
Бред!
Не верю!
- И ты мне ничего не сказал? Как ты вообще получил это письмо?
Девочки затаились. Мне кажется, они даже дышать боятся.
- Дедушка мне лично его дал. Я ждал когда мне исполнится восемь, и открыл его, - Родион говорит спокойно, никаких эмоций… в этом он так похож на Степана… грудину сдавливает, нечем дышать.
- И ты молчал? Все сам переваривал? Не поделился со мной?
- Мне нужно было пройти через это самому. Проанализировать, - слишком взрослый ответ для девятилетнего ребенка.
Запускаю руки в волосы. Взъерошиваю их.
- Я узнал пару дней назад, - подает голос Степан.
- И ты… ты в это веришь? У тебя есть объяснение, как это могло произойти? – впиваюсь в него диким взглядом.
- Мне бы не хотелось это все обговаривать при всех, - его слова спокойные, выверенные, холодные.
- Степан, тут все свои. Мы все равно все узнаем. К чему эти тайны, - а Синичкин напротив играет рубаху-парня. Такой жизнерадостный добряк.
Тошно.
- Если им для начала надо вдвоем поговорить, пусть поговорят, - подает голос Кира. – Это же… да слов у нас всех нет. Если это правда.
- Мне надо позвонить Адаму, - Ксения достает телефон.
- Вот не надо еще моего брата вмешивать! – останавливаю подругу. – Потом он все равно узнает! – повышаю голос.
Ксения молча прячет телефон обратно в сумочку.
- Девочки, давайте снизим градус напряжения. Нервы не лучший помощник, - птица говорит мягко и ласково.
Он будто рад всему происходящему. Или мне это кажется?
- При всех, так при всех, - изрекает Степан. – Каролина сделала аборт. Она не была беременна. Родион родился от моей мимолетной связи с девушкой. Ребенок ей был не нужен, а твой отец принял такое решение, - его слова вонзаются в сердце. Вспарывают старые шрамы, оставляю новые.
Поднимаюсь с места. Подхожу и со всей дури залепляю Степану по физиономии.
- Ублюдок! Как же я тебя ненавижу! – вскакиваю с места и убегаю.
Глава 44
Забегаю в туалет. Умываюсь холодной водой. Предательские слезы застилают глаза, но не проливаются. Я запрещаю себе плакать.
А хочется выть!
Все сразу!
Степа развлекался с бабами, продолжил свои постельные подвиги, в то время как я выносила и потеряла нашего ребенка. А вместо моего сына, мне положили на руки сына предателя. Все эти годы я его воспитывала, оплакивая нашего сына.
Я даже верю, что Степан не знал. Синичкин постарался выкрасть моего ребенка. А Степа просто сделал дело и пошел дальше. А мой отец нашел эту беременную девушку…
В моей голове это все уложиться не может.
Как можно со всем этим справится и не сойти с ума?
Еще и играть любящую жену?
Родион… я же люблю его как родного. Он и есть родной. Он мой сын.
А память, словно издеваясь подсовывает кадры… Родион… он же копия Степан. Он часто вел себя аналогичным образом. Эта собранность, деловой тон, умение не показывать эмоции… А внешне… не хочу сравнивать. Не могу…
Как же больно.
Я думала, потеря ребенка – это наибольшая боль в жизни. Хуже быть не может.
Как же я ошибалась. Еще как может.
Прислоняюсь лбом к холодному зеркалу.
Что мне теперь делать? Как себя вести?
А если Степан решит забрать у меня Родиона? Решит сыграть в любящего папочку?
У меня сотни вопросов, а в ответ на них лишь хаос в голове.
Не знаю, каких усилий мне стоит снова вернуться к столу.
Они так и сидят там все.
- Ви, если что-то надо, ты только скажи, - Кристина берет меня за руку.
- Да, ты не переживай, мы во всем разберемся, - Кира берет за другую.
- Это неожиданно, но Ви, тут Степана винить не стоит, он сам ничего не знал, - задумчиво протягивает Ксения.
В ответ на свою реплику получает мой гневный взгляд.
- А я полагаю, сыну надо ближе познакомиться с отцом, - улыбается Синичкин.
Он сверкает как новый пятак. Заехать бы ему по роже. Расцарапать до крови. Стереть его мерзкую улыбочку.
- Виолетта, тебе надо успокоиться, а потом мы все обсудим, - безэмоционально изрекает Степан.
- Заткнись. Просто ни слова больше! – шиплю на него.
- Мам, Степан прав. Тебе надо успокоится. А потом мы во всем разберемся. Я это принял. И ты сможешь, - говорит Родион.
Они спелись! Отец и сын!
- Мы уходим. Девочки, продолжайте без меня.
- Жаль, что вы так быстро уходите! – в один голос говорят дочери Кристины. – У Родиона еще один папа появился, это же здорово.
- Просто обалденно! – выпаливаю, не скрывая сарказма.
Беру сына за руку и иду к выходу.
Синичкин догоняет нас уже на улице.
- Дорогая, не стоило так реагировать. Такая чудесная компания собралась. Не думаю, что плохо, если у Родиона появится еще один любящий его человек. Придем домой я тебе сделаю расслабляющий массаж, - продолжает бодро тараторить Синичкин.
Хочется его послать. Отборным матом. Культурных слов уже не осталось.
Но рядом сын. Потому я молчу.
В дороге едем молча. Сын очень хорошо меня чувствует и знает, когда лучше меня не трогать.
- Я хочу побыть одна, - заявляю дома и направляюсь к себе в спальню.
Хоть тут мой мучитель все же проявил сообразительность и оставил меня.
Ложусь на постель и смотрю в потолок. Плакать нельзя. Только как-то принять действительность. Проанализировать и понять, как мне быть дальше.
Через час раздается мелодия моего телефона. Смотрю на гаджет: «Адам».
Ксения таки рассказала все моему брату. Этого следовало ожидать.
Игнорирую звонок.
Я не хочу помощи. Не хочу выглядеть слабой. Я справлюсь. Сама.
Я обязана!
Направляюсь в ванную комнату. Надеюсь, вода поможет смыть с меня всю грязь. Очистить мысли. Дать силы. Провожу там около двух часов.
Злость моя только усиливается. Набирает обороты.
Степан и его бабы… Сколь он еще будет причинять мне боль? Когда отстанет?
А ведь теперь мы с ним связаны Родионом… Возможно, не только если наш сын жив.
У нас двое детей, и я его ненавижу. Не представляю вообще общения. Мы же не пара, не семья. Мы разошлись много лет назад. Мы не были женаты, не разводились. А все гораздо хуже, чем у людей при разводе!
Я же уже научилась жить. Выстроила все, чтобы как можно меньше с ним контактировать. Так старалась стереть любое напоминание о нем. И вот… удар, от которого я не знаю, как подняться с колен.