Вылезаю из ванной, а на моей кровати развалился птица.
- Свали! – рявкаю.
- Дорогая, я пришел тебя утешить, - тянет ко мне руку.
- Птица, сгинь.
- Ты снова забываешь о нашем договоре, - подмигивает мне.
- А тут у меня появились вопросы, - подхожу и резко хватаю его за волосы. Они у него на затылке немного длиннее. Есть за что ухватиться. – Откуда я знаю, что это мой сын? Ты вполне мне мог показать фото левого ребенка?
- А материнское сердце, что молчит? – немного морщится, тяну за перья на голове я его со всей дури. – Ты же должна почувствовать!
- Мне нужны доказательства! Или я сейчас позвоню всем и расскажу какая ты гнида! И уж поверь, мои братья крылья тебе подправят так, что уже порхать не сможешь! А я с удовольствием добавлю!
Глава 45
- Дорогая, ну к чему угрозы? – гладит меня по руке. – Могла же нежно спросить, я бы с радостью ответил на твой вопрос.
- Какой нежности ты ждешь, если ты мне омерзителен! – хочу ударить его по морде.
Сдерживаюсь. Нельзя сейчас переходить черту. Мне нужны ответы.
Птица освобождает свои перья на голове от моей руки. Встает с постели. Берет свой телефон.
- А придется полюбить, - показывает мне экран. – Вот родильный зал. Ты там, а вот малыш. А вот его уже унесли. Так чтобы ты ничего не слышала и не видела. Вот он родился. Смотри, запоминай. Вот ему месяц. То же лицо. Вот два… - дальше следует серия фотографий как меняется личико малыша.
Меня шатает. Боль с остервенением разрывает сердце. На всех фотографиях ничего лишнего, никакого фона, людей. Только ребенок. Невозможно понять, где малыш. Фотографий очень много. На них видно, как мальчик растет, меняется. Вплоть до пяти лет.
- У меня есть очень много его фоток. А вот результат ДНК, ты, конечно, можешь ему не поверить, - качает головой, - Но это уже твои проблемы, дорогая.
На экране появляется документ, где указано, что я мать. Предварительно где делался тест, вся другая информация все замазано.
- Ты… ты все мог подстроить…
- Мог, но это твой сын. Можешь рискнуть не верить, натравить на меня, кого хочешь. Только тогда ты никогда, - хватает меня за лицо, - Никогда не увидишь сына. Естественно, ты можешь убедить себя, что это не твой ребенок. Я все наврал. Типа самовнушения. Ты ведь жила десять лет без ребенка, сможешь и еще.
Замахиваюсь и ударяю ему по роже. Оставляю борозды от ногтей.
- Ммм, какая страстная! Ух!
- Где еще фото? После пяти лет?
- Ты пока их не заслужила, - проводит пальцем по щеке и слизывает свою кровь. – Отыграла при подругах. А дома что? Где нежность, ласка?
- Птица, ты можешь каркать, что угодно. Но меня тебе не переделать. Я такая как есть. А если не нравится, - взмахиваю рукой. – Проваливай.
- Если я уйду, то ты так и не узнаешь судьбу своего ребенка.
- А ты меня потеряешь. Ты ведь этого не хочешь, да? – облизываю языком губы. – Ты же грезишь мною. Ну так смирись, что я не изменюсь. А на публике, так уж и быть подыграю.
- И в постели!
- А постель надо заслужить! – отвечаю ему его же словами.
Птица злится. Скрипит зубами. Глазами меня пожирает.
- Не смей жаловаться своим подружкам и родне!
- Они знаю то, что ты вернулся и про… Родиона… - на миг закрываю глаза.
- Пусть Родион больше времени со Степан проводит!
- Ах, вот почему ты так обрадовался, решил, Родю к Степану отправить, чтобы тебе никто не мешал меня в квартире домогаться? – сжимаю кулаки в бессильной ярости.
- Пусть отец и сын ближе познакомятся, - выдает ехидно.
- А вот это уже не твое птичье дело! Со Степаном и Родионом я разберусь сама! Это тебя не касается!
- Тебя не заботит, что ты воспитывала ребенка от его девки? А сколько их было, а дорогая? Может, еще одно ребенка усыновишь, которого он нагуляет? Я для тебя все! Мир готов к ногам положить! И что в ответ? Только шипы! – хватает меня за плечи. – А от Степана ты нагулянных детей готова нянчить. Ты только строишь из себя гордую и неприступную! А на самом деле, ты обычная тряпка! Интересно, если Степан позовет, ковриком ляжешь к его ногам, чтобы он об тебя в очередной раз ноги вытер?
Хлопает входная дверь.
- Кто это? – хмурюсь недоуменно.
- Родион вернулся. Пока ты тут горевала, я его отправил с няней погулять. Я предполагал твою истерику, зачем ребенку это слышать. Видишь, как я заботлив.
Раздается стук в дверь, затем показывается голова Родиона.
- Мам, у тебя все хорошо? – внимательный, цепкий взгляд сына, изучает меня с особой тщательностью.
Глава 46
Степан
Виолетта уходит. И я не хочу тут находится.
- Приятного вечера, девушки, - поднимаюсь.
Кристина сидит отвернувшись. Ксения задумчиво кивает. Кира мнет в руках салфетку.
Они молчат, знают, что я не буду с ними это обсуждать сейчас.
Уже у входа меня все же догоняет Кира. Хватает чуть выше локтя.
- Степ, если что-то надо, ты скажи. Тебе не обязательно это все проживать одному, - заглядывает мне в глаза.
- Разберусь, Кир, - отвечаю сухо.
- А я бы одна без вас всех не разобралась. Порой, каким бы сильным ни был человек, а ему нужна помощь!
- Справлюсь, - накрываю ее руку своей. – Спасибо за участие.
- Помни, я всегда рядом. Не только я… - шепчет мне в спину.
Нечто в ней есть, от чего я едва сдержался чтобы не поговорить. С Кирой всегда было очень просто. И именно она всегда находит дорогу к моей замурованной душе. Пролезает через бетонные плиты, ломает замки.
Но все же не сейчас.
Я не был готов, что Родион при всех это скажет.
Реакция Виолетты предсказуема. Я был для нее никем, развлечением, спором, а тут она воспитывала моего ребенка. Это реально удар для нее.
Только я этого не хотел, чтобы у меня ребенка забирали. Я сам мог воспитать сына. И мне паршиво от того, что у меня украли девять лет жизни Родиона.
Еще воскресший Синичкин покоя не дает. Они реально решили начать все сначала? А тут Родион с новостью все испортил.
Что она нашла в Сергее? Почему решила именно с ним? У нее же столько любовников…
А он разыграл все как по нотам. Я и подумать не мог, что это спектакль. Пришел к нему в офис, он свалился на пол. Пульса не было. Я же проверял. И врачи приехали, смерть констатировали. И в морге он лежал. Все было настолько правдоподобно, что жутко становится.
И с этим человеком она реально решила связать судьбу? Выглядела искренней. Да и зачем ей притворяться? Никто же ее насильно возвращаться к Синичкину не заставлял. Могла послать его, подать на развод. А она с ним на девчачьи посиделки приперлась.
А мне надо с ней поговорить. Решить, как мы поступим в нашей ситуации. Я не намерен отказываться от общения с сыном. Хочу узнать Родиона ближе.
Только сейчас, очень постепенно и медленно приходит реально осознание – я отец.
До этого воспринимал все сумбурно, не мог осознать до конца новость. Странное, незнакомое чувство давит на грудь.
Родион… я столько упустил. Мне надо все исправить. Надо быть ближе к сыну. Но без Виолетты этого не сделать.
Ей надо успокоится и тогда мы все обсудим. А с кем она – это не мое дело.
Еду домой. Впервые за долгие годы меня выбили из равновесия, я словно лишился опоры под ногами. Все стремительно меняется, а я оказался к этому не готов.
В одиннадцать ночи звонит домофон. Смотрю в камеру… Адам.
Молча впускаю его. Брата Виолетты двери не остановят, если ему что-то надо он и в окно пролезет.
- Не поздно ли для визита, - открываю двери.
- В самый раз, - Адам проходит в квартиру.
- Ксения тебе доложила.
- Моя жена должна была молчать? – выгибает бровь. – Ну что поздравляю папаша года.
- Твой сарказм не уместен, - сажусь на диван. – Я ничего этого не знал.
- Та понятно, что мой папаня намутил такого, что до сих пор разгребаем, - Адам садится напротив меня в кресло. – Его уже сколько лет нет, а сюрпризы до сих пор получаем. Виолетта на мои звонки не отвечает, подумал, хоть с тобой адекватно поговорить получится.