Он сидел на стуле, нога на ногу и ждал Алену.
Интересно, что в этот раз она ему подарит? Он довольно улыбнулся и потянулся, как кот.
А потом увидел ее и его сердце бешено забилось.
Какая же она шикарная! В этот раз на ней было светло голубое платье с ажурным кружевом внизу. Каблуки бежевого цвета и такого же тона клатч. Волосы она чуть подобрала спереди, а сзади они спадали непослушными локонами. Сегодня она надела длинные серьги с бриллиантами, которые он ей привез из Лондона.
- Добрый вечер. – Она улыбалась ему.
Он встал, поцеловал ее руку и посадил на диванчик. Сам сел напротив.
На столе находились две чашки, чай в стеклянном чайнике, тарелка с пирожным, бутылка воды и стакан.
- Я имел смелость сам выбрать тебе десерт. Миндальное пирожное с кокосовой начинкой. Если не понравится, закажешь, что пожелаешь.
Алена вежливо кивнула, а Дима не мог перестать улыбаться.
- Ты сегодня без подарка? – спросил он, надеясь, что в этом маленьком клатче находятся ее трусики и под голубой материей, которая так соблазнительно облегала ее бедра и подчеркивала талию, их уже давно нет.
- С подарком, но сразу расстрою тебя. Мне пришлось надеть на себя черное кружево.
Она достала из своей маленькой сумочки золотую прямоугольную коробочку и, закусив губу, протянула ему.
- Во мне точно такая же. И я надела белье, потому что боялась, что она выпадет из меня.
Он раскрыл коробку, и его улыбка сразу сползла с лица.
- Анальная пробка? – он изогнул бровь. - Ты предлагаешь мне ее сейчас в себя всунуть?
Алена растерялась:
- Нет. Ты не понял. Просто точно такая же во мне. А эту я тебе принесла, чтобы ты…
Она не могла подобрать слово, а он терпеливо ждал. Было заметно, что ему не понравился ее подарок.
- Я думала ты возбудишься от этого…
Она заерзала на диване.
- Алена, мне не нравится анальный секс, - бросил он грубо.
- Хорошо. Извини. Я просто хотела предложить, а там… мы бы уже… как-нибудь решили… прости…
Он взял со стола стакан с водой и осушил его. Затем откинулся на стул и прикрыл глаза.
Это был третий строй отряд, и он уже подошел к концу. Дима получил полный расчет, крупная пачка денег грела его карман, завтра они должны были с Давидом возвращаться в Москву. Друг пошел покупать билеты на поезд, а Дима решил «попрощаться с блядями». Именно так он и сказал Давиду.
Друг засмеялся, попросил передать им привет от еврейского мученика, и пообещать, что когда-нибудь и он до них дойдет, но точно не сегодня.
Дима сел на автобус и поехал в город. Оказалось, что его «любимый» бордель закрыли, одна из проституток заразила какого-то важного чиновника триппером, он прикрыл их лавочку и обещал, что больше они никогда не появятся в этом городе.
Неподалеку от притона на бордюре сидел парень, которого он не раз уже тут видел, сутенер. Положив сигарету в рот, он подошел к Диме как бы прикурить и на ушко шепнул, что у него есть шикарные девочки, элитные, каких нет даже в Москве.
- Большие деньги водятся тут, и здесь ты найдешь то, что никогда не пробовал. Хочешь?
Развернулся и пошел по дороге. Дима последовал за ним, и они быстро пришли к двухэтажному зданию.
- Поверь мне, они этого стоят, - сказал сутенер и провел Диму в подъезд.
Проститутки действительно были высший класс. Одна лучше другой. Хозяйка борделя выставила их в ряд перед ним и стала описывать:
- Отменный минет, анал, резиновое влагалище, эта любит, когда ее поколачивают и унижают, а это у нас Садистка Кэт. Катя умеет все, мужчин ненавидит и обожает их обижать.
В голове у Димы сразу мелькнула мысль «А почему бы не попробовать боль с оргазмом? Как было тогда, в сарае?» Волна возбуждения окатила его только при одном воспоминании, и он протянул руку Садистке Кэт:
- Катенька, разрешите воспользоваться вашими услугами.
То, что потом с ним сделала Катенька, можно было описывать в учебнике пыток. Винить в том, что произошло, он мог только себя. Он добровольно вошел в комнату, она с милой улыбкой привязала его руки и ноги, всунула кляп, поставила раком и начала экзекуцию.
В сознание он пришел, когда старый, плешивый доктор махал перед ним ваткой с нашатырем и приговаривал:
- Ничего, ничего, сейчас мы вас починим.
Чинили его в соседнем доме неделю. Доктор смазывал раны на теле и делал примочки чтобы он хотя бы мог сидеть.
- За что ты так его? Катя, я же просила! – отчитывала Садистку Кэт хозяйка борделя.
- За то, что пришел весь такой довольный, сладкий, красивый до тошноты. Представляешь сколько горя он принес девушкам, которые его любили? Таких красивых нельзя рожать. Надо убивать в утробе. Никому он счастья не принесет. Хотела бы его убить, но знала, что у тебя проблемы будут. Получил сполна. Так ему, скоту, и надо.
Это был первый и последний урок для Димы, когда он позволил себе такое унижение. Далее все пошло́ по наклонной – он разбивал сердца девушек с облегчением. Вы так ко мне? И я к вам так. Он получал от этого огромное удовольствие. Чем сильней в него влюблялись, тем больней он им делал. Непередаваемое ощущение власти, безнаказанности, вседозволенности. Очередное разбитое сердце – очередная победа, триумф, восторг.
Давид тогда очень сильно обиделся на друга. Он искал его целую неделю, обошел все притоны в городе, поднял на уши милицию и потратил почти все свои деньги на это.
Уезжали они с пустыми карманами и не разговаривали все дорогу.
В Москве уже Давид потеплел, спросил друга:
- На что жить будем?
- Я возьму академ, пойду работать, а ты продолжишь учебу. Кто-то из нас в команде должен выучиться и быть образованным.
- Хрен тебе, - грубо ответил друг, - учиться продолжим оба, а по вечерам будем работать. Я все сказал!
Это было первое «Я все сказал!» Потом Дима уже знал, что если друг говорит эту фразу, то с ним лучше не спорить, сделает так и ни за что не уступит.
Дима открыл глаза и посмотрел на Алену. Она крутила вилкой в пирожном.
Он присел возле нее, взял за руку.
- Я не хочу с тобой делать то, что делал с другими женщинами, понимаешь?
- Нет. Ты ведь целовал других?
- Это было давно. Совсем не помню, как.
- Ну хорошо, вот, например, грудь ласкал им?
- Никогда.
Она очень удивилась:
- Как это? Это же самое ну… элементарное… А там? – она опустила взгляд в пол.
- И там никогда и никому.
Она тяжело вздохнула, подумала, потом еще спросила:
- Ну хорошо, но вот минет. Я же не первая.
Тут он рассмеялся:
- Нет, родная, ты не первая, но ты все делаешь по-другому.
- Как это? Не понимаю…
Он закрыл глаза, улыбнулся, подвинулся к ней близко, приобнял и на ухо прошептал:
- Ты его покрываешь маленькими, нежными поцелуями, гладишь, трешься… а они… - он зарылся носом в ее волосы, - они его пытались засунуть в рот целиком.
Она чуть повернула голову и коснулась губами его носа:
- Но ведь он огромный, как это возможно?
- Невозможно, - засмеялся Дима, - но это не мешало им пытаться, давиться, обливаться слезами, но все равно пытаться.
Она дотронулась губами к его и тихо спросила:
- А женщины с анальными пробками в заднице у тебя были?
Он рассмеялся, нежно поцеловал ее и заметил, как дрожат ее губы.
Чуть отстранился, чтобы убедиться, что это действительно то, о чем он подумал, а она резко прильнула к нему и он почувствовал, как она дрожит от возбуждения.
- Ничего себе. Это тебя так мои рассказы завели?
Она немного поерзала на диване и прикрыла глаза.
Дима пересел на стул напротив.
- Специально отсел? Чтобы я так сидела, и сама мучилась? Поехали домой, а?