- А торт? – он расплылся в улыбке.
Как же ему нравилось сейчас наблюдать за ней: она ерзала попочкой, иногда выгибаясь, опускала глаза, тяжело дышала и прикусывала нижнюю губу.
Алена взглянула на торт.
- Домой хочу. И поскорей, а то не доеду.
Какая-то сумасшедшая волна возбуждения накрыла его. Он сглотнул, расставил ноги чуть шире и пододвинул к себе тарелку с пирожным.
Она подняла на него умоляющий взгляд, и он чуть не ослеп от этой красоты:
- Как ты прекрасна!
Алена облизала пересохшие губы:
- Издеваешься, да?
- Нет. Правда. Нет ничего прекрасней чем любимая возбужденная женщина.
Она поднесла чашку с чаем к губам, отпила, эти движение до чашки и после, когда она поставила ее на стол, дались ей очень тяжело.
- Саблин, - сказала она грозно, - если ты сейчас не сядешь рядом…
Он ее перебил:
- Саблина. Я не сяду. Я ем торт, - он попробовал закинуть ногу на ногу, но возбуждение не позволило ему это сделать, поэтому он опять расставил ноги, выдохнул, взял в руки вилку, и стал ковырять бисквитное пирожное, разглядывая Алену.
Она продолжала смотреть в пол, прикрыла глаза, опять облизнула пересохшие губы.
- Это очень красиво. Правда.
Она подняла на него взгляд, потом отпустила и сказала:
- Ты сейчас обижаешь меня. Если бы я знала, что ты меня хочешь я бы все на свете сделала, чтобы удовлетворить.
- Я делаю сейчас тоже самое, - Дима улыбнулся.
- Пытаешься поиметь меня взглядом?
- Именно. Возбудить. Недоступностью. Работает?
- Нет.
Он отложил вилку, привстал со своего стула, сел возле нее на диванчик, она резко прильнула к нему, уткнулась носом в шею и сильно сдавила руку. Он обнял ее за талию и чуть потянул к себе, она вся выгнулась, медленно вернула ягодицы на диван, он еще раз ее притянул, она резко свела ноги, тихонько застонала ему в ухо и задрожала, крепко сжимая его запястье.
Когда ее дыхание восстановилось она тихо произнесла:
- Мне так стыдно. Я вела себя как капризная девчонка. Прости.
Он еле сдерживал себя от возбуждения:
- Это было потрясающе. – Он притянул ее к себе, а она опять выгнулась и сказала:
- Дима, едем скорей домой, эта штука в заднице не дает мне спокойно дышать. Я больше никогда ею не воспользуюсь.
Он встал, прикрывая возбуждение пиджаком, подал ей руку, вытащил из кошелька деньги, положил под блюдце, обнял Алену и повел к выходу.
- Еще как воспользуешься! – прошептал ей в ухо, и она рассмеялась.
На заднем сидении автомобиля она чуть расслабилась, откинулась на сидение и закрыла глаза.
Дима сидел рядом, тоже сначала решил угомонить свое напряжение и прикрыл глаза, но потом взглянул на нее и больше не мог отвести взор. Его самого уже трясло от возбуждения. Он посмотрел на ее выпирающую ключицу, чуть напряженную шею, заметил как от самой малой кочки или ямки, на которую попадает автомобиль, она практически незаметно вздрагивает, опустил взгляд на платье, которое облегало ее как вторая кожа, на стройные ноги. Она закинула ногу на ногу, положила сверху на колени свои ладони и прерывисто дышала, потом огляделась, как будто впервые видела этот автомобиль и сказала:
- Почему у тебя нет такой шторки тут, - она провела ладонью в воздухе впереди себя, - вжих-вжих, чтобы закрылась. Как у Штирлица.
Дима издал сдавленный смешок.
Она прикрыла глаза, а он через секунду громко рассмеялся.
Алена сердито посмотрела на него.
- Я просто подумал, как ты смешно создана. Вот сейчас прям идеальная женщина. Сидишь, молчишь, сил хватает только губы облизать и на меня с вожделением посмотреть. И оказалось, чтобы закрыть эту дырочку, - он дотронулся до ее щеки, погладил ее и прошелся пальцами по губам, - нужно воткнуть что-то в ту, - он подсунул руку ей под ягодицы и она схватила его за затылок, потянула к себе и впилась губами.
Он грубо просунул язык ей в рот, и она застонала. Ее дыхание стало более прерывистым, пальцы на затылке все сильней впивались в кожу, возбуждение росло с неимоверной силой и через минуту ее обдало горячей волной и миллион мурашек покрыли ее тело.
Алена медленно отстранилась от Димы и улыбаясь закрыла глаза.
Дима взял ее ладонь и поднес к губам.
Поцеловав ее тонкие пальцы, он откинулся на сидение и прикрыл глаза.
- Скажи мне, – хрипло попросил он.
- Люблю. – Отозвалась Алена.
Любовь милосердствует
Шестидесятилетие Давида и Димы отметили на большой яхте. Все взяли отпуск на месяц и полетели в Америку.
Заодно и Сашкины именины справили, хоть и была не круглая дата – тридцать шесть.
Сашка работал с отцом и Давидом. Дима все обещал, что скоро они с братом уйдут на пенсию и он останется один, но сын смеялся и не верил в то, что это когда-то случится. Уж очень сильно они любили свою работу.
— Вот как только ты женишься, мы сразу покинем компанию! — пообещал Дима.
— Пап! — хохотал сын. — Ну при чем тут женитьба?
— Не знаю, — смеялся тот, — ну надо же тебе что-то обещать.
На самом деле, почти весь их бизнес уже давно держался на Сашке.
А вот жениться он не собирался вовсе, ни с кем не встречался, все говорил, что ждет ту единственную и неповторимую.
Близнецы тоже ни разу не приводили девушек домой, хотя меняли их постоянно. Но на вопросы «Когда познакомите нас со второй половинкой», отвечали:
— Как только найдем их.
Давид во всем винил Алену с Димой:
— Вы планку нам всем задали, мы хотим только так и не иначе. А таких отношений ведь единицы! Не всем так везет…
— Конечно, — шепнула Алена мужу на ухо, — бракованных в мире не так уж и много.
Они давно относились спокойно к своим «кличкам», шутили, иногда приводили это как аргумент, когда кто-то из них совершал мелкую провинность. И обязательно хохотали после.
Сашка все путешествие снимал на дрон: он вообще любил милые фото, постоянно записывал на камеру родителей, братьев и сестру.
Дима посмотрел парочку видео и заявил, что собирается худеть.
— Почему никто мне не сказал, что у меня пузо, как у надутого жабона?
На самом деле Дима поправился всего на пять килограммов, но он решительно захотел их сбросить. Давид тоже присоединился:
— Ну а куда я без тебя? Давай вместе!
Они попросили повара готовить для них низкокалорийные блюда, по утрам прыгали со скакалкой, Дима боролся с боксерской грушей в течение часа, Давид отжимался и подтягивался.
За месяц Дима сбросил свои лишние пять, Давиду удалось всего два.
Прошли еще три месяца, но Дима продолжал стремительно худеть, и Давид с Аленой просто затолкали его в машину и повезли в больницу.
Врач гастроэнтеролог испугался сообщать диагноз и пытался поговорить с Аленой наедине, но Дима сразу все понял и потребовал полного «расклада», иначе пойдет к другому специалисту.
Диагноз был страшный: рак желудка четвертой стадии.
Пару дней отходили от шока и слез Алены и Дашки.
Сашка с Давидом искали решение.
Близнецы и Ванька просто молча страдали.
Дима сразу поник, потерял всякий интерес к жизни, безумно жалел Алену и не представлял себе, как оставит ее.
Операцию было решено делать в Израиле. Но врач, посмотрев по снимкам КТ и МРТ характеристику новообразований, отказался, сказав, что бесполезно.
Метастазы поразили почти все тело и лимфоузлы, химиотерапия при таком раке тоже была малоэффективна, но он ее назначил.
Все родные цеплялись хоть за какой-то шанс, нельзя же просто сидеть и ничего не делать. Но химию потом отменили: резко упал уровень гемоглобина, и кровь пришлось вливать почти каждый день. Повторное обследование обнаружило прободение опухоли.
Врачи открыто не говорили, что помочь ничем нельзя, но Дима это понял. И заявил всей семье, что не собирается умирать на чужой земле и что они сегодня же все возвращаются в Москву. Сколько даст Бог прожить: месяц, два, пять, столько и будет.