Я выглядываю в окно прихожей, чтобы понять, что именно происходит. И вижу двух мужчин в форме и Ксюху. Они препираются с Толиком, которому не остается ничего иного, кроме как открыть дверь.
— Кирюха! — заходит через порог подруга. — Привет!
— Ксюша! Ты сделала это!
— А то! А теперь давай собирайся. Бьюсь об заклад, лакей твоего благоверного уже наяривает ему на телефон и очень скоро твой кобелек приедет сюда.
— Секунду! — бегу наверх, забирая наши с Лизой чемоданы.
— Давай помогу, — вырывает у меня из рук одну ручку подруга. — Эй, Березиков! — кричит она.
— Ксения Ивановна? — вырастает на пороге здоровый молодой парень. — Помоги даме с багажом.
— Без проблем, — говорит он и забирает мои чемоданы.
— Документы взяла?
— Да, успела собрать.
— Вот и умница, — смотрит она, как я обуваю кроссовки, которые смотрятся вполне уместно даже с таким соблазнительным платьем. — Платье — отпад.
— Лучше молчи, — не хочу обсуждать свой внешний вид, про который я даже забыла, пребывая в подвешенном состоянии.
Перешагиваю порог, встречаясь взглядом с Толиком.
— Кира Алексеевна! Егор Николаевич запретил вам выходить из дома! — игнорирует он людей в форме.
— Ты смотри, как бы на тебя и твоего Николаевича заявление не написали о насильственном удержании человека.
— Но… — хочет возразить Толик.
— Никаких но! — рявкает на него Ксюха. — И варежку прикрой, а то муха залетит.
Мы проходим к автомобилю с мигалками, и я сажусь на заднее сидение вместе с подругой.
— Куда едем?
— К родителям. Там дочь.
— Так, забираем дочь, но у родителей ты не остаешься. Это первое место, где он будет вас искать.
— А куда мне ехать?
— Как куда? А подружки тебе на что? Надежнее моей квартиры места не найти, — усмехается она.
— Неудобно тебя сковывать.
— Неудобно есть с завязанными руками, а пожить у одинокой подружки в четырехкомнатной квартире очень даже терпимо, — подмигивает Ксюха.
В этот момент чувствую вибрацию телефона. Смотрю на имя мужа на дисплее, и внутренности стягивает в узел от страха.
— Не отвечай и ничего не бойся. Я тебе помогу. Просто напиши, что собираешься пожить какое-то время отдельно и все обдумать. А завтра я тебя сведу со специалистом по бракоразводным процессам.
— Спасибо, Ксюш. Ты меня спасла.
— Для этого и нужны друзья. Ты и сама тогда меня очень сильно выручила. А на добро отвечать принято добром.
Чувствую, как по щекам текут слезы.
— Поплачь, Кир. Но не долго. Не стоит он твоих слез. Все пройдет. И боль тоже… Потом ты себе будешь говорить снова и снова спасибо, что не стала терпеть изменника.
— Надеюсь, что смогу его разлюбить, — вытираю влагу с лица. — Но жить я точно с ним не смогу. И разведусь без сожалений.
Глава 15
— Мамочка, а мы здесь надолго? — спрашивает Лиза, присаживаясь ко мне на диван и обнимая.
— Погостим немного у тёти Ксюши, — улыбаюсь дочке.
— А когда поедем домой? Я хочу домой, — говорит она с какой-то грустью.
— Тебе здесь не нравится?
— Просто я хотела остаться у бабушки с дедушкой.
— Я понимаю, малыш. Но у бабушки сейчас нельзя. И домой тоже…
— Вы с папой поругались, да? — дочь заглядывает мне в лицо, и я хочу провалиться сквозь землю, чтобы не объяснять ей происходящее.
— У нас с папой есть вопросы, по которым мы не сошлись во мнении. И какое-то время нам лучше пожить врозь.
— Я так и думала, — кивает она и утыкается личиком мне в плечо.
— Почему?
— Потому что ты не улыбаешься. И папа… он почти не разговаривает и не смеется. Все время думает о чем-то.
Надо же, даже Лиза заметила перемены в наших отношениях. А я до последнего надеялась выплыть из той безнадеги, в которой мы оказались. Егор тоже хорош… Хочет, чтобы ребенок наблюдал за всем этим и считал, что такая семья — это норма? А потом она вырастет, выйдет замуж и молча будет терпеть от мужа мерзкое отношение к себе.
Не бывать этому! Не выйдет!
— Папа нас больше не любит, да? — звучит из уст ребенка тот самый вопрос, который заставляет спину покрыться ледяной испариной.
— Папа тебя всегда будет любить, независимо от того, что происходит между нами, — по крайней мере, так должно быть.
И я верю, что у Исаева еще осталось хоть немного достоинства и после развода он не забудет о существовании дочери.
Но в ответ на мои слова Лиза всхлипывает, а затем начинает плакать.
— Ну, малыш, — прижимаю ее к груди и глажу по голове. — Не плачь, солнце.
— Я не хочу, чтобы вы разводи-и-и-ились, — протяжно плачет она, и у меня сердце кровью обливается из-за того, что ребенку приходится проходить через подобное.
— Такое случается, солнце, что мужчина и женщина перестают любить друг друга. И чтобы они улыбались, им надо разойтись.
— Меня вы тоже теперь не будете любить? — чувствую, как футболка промокает от слез дочки.
— Ну что ты, родная. Ты мое сердечко, мое сокровище, моя радость. Ты самое драгоценное, что у меня есть в жизни. Ничто и никогда не сможешь сделать так, чтобы я перестала тебя любить, понимаешь?
— Да, — всхлипывает она.
— И не забывай об этом, — целую ее в лоб.
— Эй, вы чего тут мокроту развели? — заходит в гостиную Ксюша. — Пойдемте чай с шарлоткой пить.
— Ты шарлотку испекла? — удивленно смотрю на нее.
— Вержбицкая, ты в своем уме? Будто мне есть когда стоять у плиты. Это мне благодарная гражданка подарила! — говорит подруга довольно.
— А ты уверена, что это съедобно?
— Уверена. Она мне каждую неделю выпечку таскает. Я на ее харчах уже три кило набрала. А мне ведь нельзя поправляться.
— Почему это?
— Блюду фигуру для будущего мужа.
— И уже на примете есть кто-то?
— Не только на примете, но и встречаемся уже шесть месяцев, — расплывается в улыбке Ксю.
— Серьезно? Ксюха, я так за тебя рада! И кто счастливчик?
— Счастливчик? — она смотрит на меня как на умалишенную. — Скорее, несчастный! Я же его за яйца так возьму, что у меня ни шага вправо, ни шага влево. Посмотрел в сторону — расстрел!
Я смеюсь над Ксенией и чувствую, что Лиза замирает и во все глаза смотрит на странную тетку.
— Как это расстрел? — спрашивает она изумленно.
— Дочь, не по-настоящему. Тётя Ксюша так шутит. Никого она расстреливать не будет.
— Как знать, — загадочно подмигивает дочери Ксюха.
— А не съезжаетесь почему? — я поднимаюсь с дивана и, взяв Лизу за руку, иду на кухню.
— Мурыжу мужика, чтобы посмотреть, насколько крепки его нервы и стальные бубенцы. Хлюпику со мной не