Множество причин с той или иной степенью объективности, но…
За этим «но» стояли уже иные расчеты, в которых на главные позиции выходила необратимость.
Необратимость по собственной совести, для которой каждый из аргументов оправдания станет лишь словами. По возможности сохранить генетическую стабильность, которая предполагала определенный вес тех, чье наследие позволяло выживать и развиваться. Необратимость по среднему уровню знаний, социальным условиям, доступности квалифицированной медицинской помощи, наличию достаточного количества соответствующих специалистов… По тем, кто способен подтвердить принцип, по которому не хлебом единым… Кто…
Треть от сектора скайлов. Четверть — домонов. Для стархов — между тем и этим…
Для них линия необратимости пролегала по этим границам…
— Цена победы, — поправил его Соболев, отставив все еще полную чашку на край тактического стола. Та вклинилась в прыжковую зону одной из приграничных систем, вырвав из нее клок… — Мне доложили, что с группой вы уже познакомились.
— И даже сумел оценить потенциал, — ответил он. Допил кофе… Рокос тут же оказался рядом, забрал пустую чашку. — Владимир Михайлович, давайте обойдемся без предисловий. Мой уровень вам хорошо известен, аналитиков я подбирал сам, неожиданностей не жду. Если только с вашей стороны. — Сдержать усмешку он мог без труда, но не стал: — Вы ведь как раз о них и собирались поведать?
— Не он, — входя первым, коротко бросил генерал Орлов, — я.
Ирадис опять кивнул, но теперь уже мысленно. Все правильно… Подводку Соболев сделал играючи, добив до кондиции и по внутреннему настрою, и по готовности думать в нужном направлении.
Об адмирале ему было известно достаточңо, чтобы не удивиться.
Обмен рукопожатиями был недолгим. Орлов, Шторм, Шаевский, что стало еще одним сюрпризом. Злобин…
— Значит, я правильно понял, что Бориса Николаевича вам представлять не надо, — констатировал Орлов, когда закончили с приветствиями, — если только добавить, что с недавнего времени адмирал возглавляет ССБ Коалиционного флота.
— Мне об это успели доложить, — Ирадис окинул Злобина оценивающим взглядом. Голография давала представление о физической форме, собранное на новоявленного генерала досье — об интеллектуальных способностях, но чтобы соединить воедино, лучше, чем живой глаз, не придумаешь. А если добавить еще и ощущения… — Все-таки заговор… — закончил он с довольной улыбкой.
— Вы — против? — подавая выщелкнутый из комма слот Соболеву, уточнил Орлов. Зыркнул на довольно щерившегося Шторма, но ничего не сказал.
Это было только начало…
— Предпочту сначала узнать, о чем идет речь, — избавив Злобина от своего внимания, ответил Ирадис.
Всего лишь шаг…
Чутье подсказывало, что этот хатч будет не менее масштабным, чем те, которые доводилось вести в бытность императором.
— Тогда не будем затягивать, — согласился с ним Орлов. И вряд ли только со сказанным. Объемка опала, чтобы тут же подняться вновь, но уже с новым раскладом.
Окраины. Старх'Эй, кангорат, ХоШорХош… Все было знакомо — выглядело совершенно иначе.
— По попавшим в наше распоряжение оперативным данным, — Орлов взял на себя озвучивание вставшей над столом картинки, — в околоправительственных кругах Союза, где сильна спайка с трансгалактическими корпорациями, зреет идея послевоенного передела мира. Несмотря на то, что звучит довольно абсурдно — на практике уровень реализации таких задач требует соответствующих ресурсов, которых на данный момент у них нет, но…
— … но если учесть фактор Рубежа и будущие потери, которые всегда можно подкорректировать, убрав с доски нежелательные фигуры, то все становится более чем реальным, — продолжил за Орлова Шторм. Бросил быстрый взгляд на Рокоса… тот подошел, встал рядом, забивая свое место в их команде. — Существующая на текущий момент «Директива Зед» предусматривает не только уничтожение лиц, способных помешать осуществлению данного плана, но и определяет желаемые формы будущего мироустройства.
— Насколько я понимаю, домоны в этой схеме тоже участвуют? — мрачно заметил Ирадис.
Война была страшна своей бесчеловечностью. Победа…
Вкус этой победы мог оказаться не горьким — ядовитым.
— Совершенно правильно понимаете, адмирал, — Шторм обошел стол, встал с другой стороны, как раз напротив него. — Домоны в этой истории являются едва ли не ключевым фактором. Основной момент плана — заключение мирного договора на той стадии военных действий, когда наше преимущество будет уже очевидным, но еще не достигнет уровня, на котором можно ставить вопрос о безоговорочной капитуляции…
— Что позволит сформировать и зафиксировать новые границы секторов, — подхватил за ним Ирадис, — серьезно меняя баланс сил. Хреновая ситуация, господа офицеры, — окинул он всех быстрым взглядом.
На Шаевском задержался… Безопасность Лауры и его будущего внука в свете новой информации больше не выглядела однозначно.
— Возьметесь?
— Уже взялся, — отрезал Ирадис. Не с горечью — с осознанием, что и на этот раз Судьба дала всем им шанс.
Еще бы немного…
— При формировании стратегический планов Коалиционного Штаба данный фактор не учитывается, что в самом ближайшем будущем способно негативно сказаться на эффективности наших действий, — добавил к уже сказанному Соболев.
— Корректировка на завершающем этапе? — Ирадис оторвал взгляд от Старх'Эй, послевоенные границы которого сдвинулись практически к самому Рубежу. — Нужны особые полномочия.
— Они у вас есть, — вместо Соболева ответил Орлов. — Если вам, господин…
— Ирадис, — оборвал его бывший «господин император». — Просто Ирадис…
Просто…
… Ирадис.
Один из тех, от кого зависела будущая победа…
Эпилог
Полтора месяца… Нет, не затишья — позиционных боев. Мы пробовали на прочность домонов, они время от времени теребили нас, но ничего, что можно было назвать серьезными подвижками, не происходило.
Имело ли это отношение к дочери Торрека?
Я считала, что — да. Для кого-то могло быть иначе.
На задания мы уходили с Деборы. Чаще — разведка, иногда — сопровождение, в том числе и конвоев с беженцами за так называемый «Рубеж отчаяния» — границу где выставлялись основные силы Коалиции. Пару раз были даже контакты с вольными, закончившиеся вполне ожидаемо — мордобоем. Меня в той среде еще помнили. Как и Дарила. И Костаса. И Валечку. И…
Со Стасом все было значительно сложнее.
После того, как в очередной раз отказалась вернуть его на «Дальнир», капитан-лейтенант Ром написал рапорт о переводе к Найденову. Вот тут меня и разомкнуло. Правда, не без помощи капитана Ягомо. Отношения отношениями, но если исходить из целесообразности, то таких медиков, как Стас, нужно было ещё поискать.
Теперь он вновь числился в моем экипаже, и, как и раньше, совмещал обязанности начальника медицинской службы группы и заместителя у Слайдера, но все было уже иначе. Сухо и подчеркңуто нейтрально.
Не знаю, как его, но меня это вполне устраивало.
— Передай на базу: сектор отработан, чисто, возвращаемся.
— Принято, капитан, — отозвался сидевший помощником Торрек.
С ним у нас тоже все было сложно. Записи малышки, которые присылал Олиш, мы смотрели поодиночке. А потом срывались, встречаясь в коридоре: «Видел?!» И в ответ: «А ты заметила?!»
И — расходились, стоило очнуться… То ли от угара, то ли…
— Капитан, курс в системе…
— Принято… — бросила короткий взгляд на четкую линию. Сектор, в котором находились, был сложным. Не по навигации — по количеству прыжковых зон. Выставить у каждой дозор — серьезное распыление сил, так что обходились патрулированием.
«Ворош» обычно в таких мероприятиях не участвовал, но этот раз стал исключением. Шли с задания, вполне могли прихватить дополнительную нагрузку.
— Курс подтверждаю…
— Принято, — отозвался Джастин.
Все четко и лаконично…
Мне иногда не хватало куража, но… Так было правильнее. Не для нас, для тех, кто ушел.