— Как глупо, — пробормотали он, и голос определенно был мужским и почему-то знакомым.
Он больше ничего не сказал, только поднес кончик стилуса к ее предплечью и начал рисовать метку. Она зачарованно наблюдала, как он рисует перевернутый треугольник.
И что-то внутри нее встрепенулось от возбуждения.
Потянулось.
Зевнуло.
Озиралось в поисках.
Затем он начал рисовать звезду под треугольником, и ее кожа наполнилась энергией, которая рвалась наружу. Ее бросало то в жар, то в холод, и все ее тело вибрировало, пока она заставляла себя оставаться неподвижной.
Так и должно быть? Никто ей не сказал. Никто не подготовил к этому. От нее просто ожидали, что она будет знать так много гребанных вещей, а она ничего не знала.
Мужчина, казалось, не заметил, когда она начала ерзать, переминаясь с ноги на ногу. Она была почти уверена, что ни у кого из других Источников не заняло столько времени.
Он наносил вторую звезду на ее коже, когда спросил:
— Ты знаешь, почему я люблю бури?
Вопрос стал настолько неожиданным, что отвлек ее от того, что происходило в ее душе. Но она не знала, можно ли ей говорить с ним. Никто из других фейри не произнес ни слова во время ритуала.
Казалось, ему было все равно, ответит она или нет, и он перешел к третьей звезде.
— Потому что это напоминает нам о том, что даже хаосу иногда нужно кричать. Что даже со всей магией и могуществом среди королевств и между звездами, даже с технологиями и всеми инструментами, которые есть в нашем распоряжении, некоторые вещи, на самом деле, неуправляемые.
Боги, его голос.
Где она его слышала?
Волки, стоявшие по обе стороны от него, начали скулить, медленно приближаясь к ней. Но мужчина, казалось, не обращал внимание. Он нанес последнюю линию третьей звезды, когда поднял голову. Она почувствовала на себе его пристальный взгляд из-под капюшона, когда он сказал:
— Надвигается буря.
И когда он убрал стилус с ее кожи, вспыхнул свет. Ослепительно яркий свет исходил от ее кожи, сияя, как солнечный свет. Но не это заставило всю арену прийти в смятение.
Это был свет, потрескивающий на кончиках ее пальцев, разгорающийся и создающий трещины на сцене, на которой она стояла. Молнии ударили в балконы, заставляя куски мрамора крошиться и падать.
Это был дождь, падающий сверху. Настоящий ливень внутри Пантеона.
Это был вой двух волков, окружающих ее, пока мужчина в капюшоне растворялся в толпе.
Это была ее магия.
Импульсивная, она вырвалась наружу, оставляя за собой еще одну трещину.
Безрассудная, как дождь, хлеставший по ее коже.
Дикая, как воздух, пронесшийся по арене, подобно буре.
Это была сила, которая сообщила всему королевству, что она вовсе не фейри.
— Тесса!
Ее имя выкрикивалось и уносилось прочь в хаосе бури. Она могла только стоять там, пока ее магия вращалась, поглощая все. И ей нравилось, наслаждаться свободой, которую она получила.
— Тесса!
Она моргнула, капли дождя повисли на ее ресницах, и перед ней предстал Аксель. Его черные волосы прилипли к голове, костюм облепил его фигуру. Тени тоже цеплялись за него, явно охраняя и оберегая его, но их сгустки тянулись и к ней. Она подняла руку, и на кончиках ее пальцев заиграл свет, искрясь фиолетовыми вспышками энергии, когда он осторожно потянулся к магии Акселя.
Но Аксель внезапно отбросил свою тьму назад.
— Нет, Тесса. Сейчас не время экспериментировать. — она наклонила голову, и он провел рукой по своему лицу. — Блядь, Тесса. Останься со мной, куколка. Я знаю, что твоя магия зовет. Я знаю, каково это — потеряться в такой могущественной силе, но нам нужно отвести тебя в безопасное место. Ты можешь сосредоточиться, Тесса? Хотя бы ненадолго. Пока Теон не придет за тобой.
Теон.
Его имя заставило ее моргнуть, связь в ее груди, казалось, задыхалась, как будто ее душили. Тесса покачала головой, пытаясь собраться с мыслями, изучая свои руки.
— Вот так, Тесса, — уговаривал Аксель, протягивая к ней покрытую тенью руку. — Возьми меня за руку. Давай уйдем отсюда.
— Куда мы пойдем? — ее голос был таким же мрачным, как и в тренировочном зале несколько дней назад.
— Я знаю одно место. Пойдем, куколка.
— Где Кэт? — внезапно спросила она.
— Она в безопасности. Тесса, нам нужно…
Но его прервали четыре стража, приблизившиеся к ним, только чтобы быть отброшенным через арену порывом воздуха от нее.
— Рад, что на этот раз это оказались они, — пробормотал Аксель, но затем его изумрудный взгляд вернулся к ней. — Тесса, твоя магия доверяет мне. Разве ты не видишь? Она позволяет мне быть рядом, но не подпускает других. Ты можешь доверять мне, Тесса.
— Я злюсь на тебя.
— Я знаю, но мы разберемся. Мы со всем этим разберемся.
Он снова протянул руку, и она медленно вложила свои пальцы в его ожидающую ладонь. Он тут же схватил ее и потянул за собой, в то время как тьма окружала их, словно темный экран, позволяя им видеть, как они двигались. Фиолетовые кольца света вспыхивали между ними, как молнии во время грозы.
Свет и тьма.
И внезапно они оказались в коридоре за пределами арены, но и здесь царил не меньший хаос. Люди бежали в панике, которая только усилилась, когда появилась тьма Акселя. Крики эхом разносились вокруг нее, и, казалось, это нравилось ее магии.
Ей нравилась мысль о том, что ее боятся.
— Сюда, — говорил Аксель, его мокрые ботинки скрипели по мраморному полу, когда они шли по коридору
— Вот почему я ненавижу обувь, — просто сказала она.
Аксель оглянулся на нее.
— Что?
Она кивнула на его промокшую обувь.
— Обувь неудобна. Она мешает бежать.
Понимание озарило его, и он потянул ее за руку, привлекая к себе, вместо того чтобы тащить за собой.
— Обувь мешала тебе передвигаться, когда ты тайком входила и выходила из помещений в поместье.
— Обувь вызывает раздражение. А каблуки непрактичны, — добавила она, подумав.
Если Акселю и показалось странным, что пробираясь по Пантеону они вели, казалось бы, обычную беседу, он этого не показал.
— Не могу сказать, что у меня есть опыт ношения каблуков, — ответил он. — Но в них твоя задница выглядит привлекательно, так что я к ним неравнодушен.
— Ты не должен смотреть на мою задницу, — ответила она. — Я принадлежу Теону, помнишь?
— Куколка, в тех платьях