— Выпороть на конюшнях, — кивнул он на меня, — Только не сразу. Пусть для начала подумает о том, что любое действие имеет последствия, и не всегда их можно предотвратить.
— Выпороть и все? — почти одновременно спросили мы с управляющим.
— Этого достаточно. Невольник сказал, будто бы у моего отца есть другая женщина кроме мачехи.
— Это тяжелый проступок, господин, — с подобострастием, чуть не смакуя, произнес управляющий, колечки, вплетенные в его бороду, затряслись, — Как же быть со всем остальным? Ведь это он пригласил в дом магов. Я чую. За такое и на рудники продать мало!
— Пустое. Равного за подобный проступок можно убить во время дуэли. Раб же не должен ни за что отвечать, он только вещь. К тому же не слишком дорогая ни с какой точки зрения.
Я вздрогнул, когда ко мне подошёл управляющий. Он ухватил меня за плечо, поднял на ноги, толкнул в спину.
— Спасибо за милосердие, господин. Я благодарен за то, что вы сохраните мне жизнь.
— Только жизнь? После всего, что ты сотворил, тебя выкупили, держат в доме, дозволяют спать на мягкой постели, сажают со всеми вместе за стол! Будь я на месте отца, не представляю, что бы с тобой сделал.
Управляющий поволок меня к выходу. Здесь, перед домом, в тихом и уютном саду все, как прежде, будто бы мир мой еще не обрушился. Поют птицы, благоухают цветы. И только меня под пристальным взглядом всех слуг ведут в сторону конюшен.
— Сам иди, ну, побыстрей, — подгоняет меня управляющий, а я смотрю в синюю гладь неба. Неужели я жив? Неужели, все сложится хорошо?
Небольшой тамбур, деревянные двери, просторная зерновая, которая почему-то оказалась пуста. Лишь горстка овса сметана к стене.
— Раздевайся и вставай на колени.
— Нет.
— Почему это? Неужели, спесь еще не слетела? Ничего.
Глава 11
Светлана Ивановна
Я выбежала во двор, запуталась в юбках, да так, что ткань порвалась, захрустела. Черт! Вот черт! Где Дальон, где здесь эти дурацкие конюшни? И ведь навозом даже не пахнет! Бросилась вперед, поймала за рукав слугу. Тот лишь дернулся, охнул, оказывается, я туфелькой влезла на клумбу, а за руку я держу садовника, который тихо-мирно стриг деревце, придавая ему нужную форму.
— Госпожа, что-то желает?
— Где конюшни, подскажите?
— Вон там, за углом. Вы решили проехаться, так я распоряжусь, чтоб…
— Спасибо, не нужно!
— Может, моркови собрать? Решили лошадок покормить? — и ведь не дает пройти, загородил дорогу.
— К бесу морковку! Все оптом к бесу!
Я шагнула на клумбу второй ногой тоже, смяла какие-то цветы, бросилась бежать дальше. Туи, пихты, на каждом дереве понавешаны гирлянды, кажется, я уже была здесь раньше. Да только тогда было темно, вот я ничего толком и не запомнила. Свернула немного левей, чуть не лбом уперлась в ствол яблони. Куда идти? Ни слуг, никого нет!
Вокруг одни заросли, даром, что выстрижены до идеала. Вывернула на тропинку обратно и вдруг заметила угол зеленого дома. Перед ним загон, несколько коней играют, светятся золотистыми боками на солнце. Окна громадные, решеток на них нет ни одной, я бы никогда не подумала даже, что здесь живут лошади. Как и почему они не стремятся выйти сквозь эти окна наружу?
Я чуть не побежала по зеленой траве газона, чтоб срезать путь. Налетела на конюха. Белоснежная рубашка, коричневые штаны потрясающе плотно сидящие по фигуре, блестящие сапоги до колена, кудри парня чуть сбились, кое-где из них торчит сено.
— Госпожа опаздывает? Кого прикажет седлать? Гвоздика еще обедает, а Рыцарь уже начищен и готов. Какое седло прикажете взять? Дамское или мужское?
— К бесу седла. Мне нужен невольник, куда его увели?
— Осторожнее с магией, здесь сено кругом, — конюх притоптал ногой газон, на нем что-то дымилось. И кажется мне, это «что-то» слетело именно с моих пальцев. Я встряхнула рукой, в воздух вдруг поднялось облачко дыма.
— Где Дальон?
— Управляющий провел гаремного раба в зерновую. Должно быть, он там или… Или в амуничнике. Там есть крючья.
— Что там есть?
— Крюки, на которые подвешивают сбрую. Кованые такие. Вы наверняка их видели не один раз.
— Прибью гвоздями. А пасынка заставлю смотреть. Где все то, что ты назвал?
— Так это в самой конюшне. Как войдете в центральную дверь, так сразу налево, при входе.
— А вход?
— Да вот же он, вы разве сюда не заходили ещё? Напрасно. Лучше заранее познакомиться с тем, кого оседлаешь.
— Что-то в этом тезисе есть, — я обогнула по дуге парня, перескочила через еще одну клумбу — да сколько же их тут — и наконец-то влетела в раскрытые настежь двери. В нос ударил запах опилок, сена и чего-то еще резкого, но не неприятного. Быть может, так пахнут лошади?
— Молись! Весь камзол мне разодрал, гад! Управляющего в грязь пихнул!
Я толкнула дверь и очутилась в просторной комнате. Впереди, у стены, привязан за запястья Дальон. Руки он вынужден держать высоко, разведенными в разные стороны. Широкая спина напряжена, все мышцы на ней проступили. Одежды на парне нет, от штанов и то почти ничего не осталось, только лоскутки, да и те все в прорехах. Незнакомец занес для удара руку, щелкнула плетка, опустилась на белоснежную кожу раба. Парень не вскрикнул, только сильнее напрягся. Розовый рубец пересек спину от лопатки до того, что осталось от штанов.
— У моего отца удар и то покрепче был, — сипит, но достоинства не роняет парень.
Мне ясно, как ему больно, и хочется кричать от всей творящейся здесь несправедливости… И все же, именно Дальон чуть не обрек мою семью на лютую гибель. Черт с ним, с Оскаром, он способен сам выбрать свою судьбу, может не считаться с нашим с ним договором. Посмел же он меня укусить?
Но Анджел? Он же совсем еще мальчишка! Неопытный, ни в чем не повинный. Просто бедный, до смерти напуганный подросток. Да и Оскара, если честно, мне жаль. Одно то, как он любит своего сына, как заботится о нем, говорит о многом. Мало кто из мужчин на такое способен. И себя мне тоже жаль очень.
— Ах ты, гаденыш спесивый! Хоть бы тебя продали на гномьи рудники, чтоб с утра и до ночи…
— Довольно! — мой голос как будто ударил о потолок, вниз посыпалась какая-то шелуха.
* * *
Дальон
Я исхитрился опрокинуть на пол управляющего особняком. Теперь мне