Моя судьба погибла, а с ней и мечты всего нашего селения. Первый парень, уехавший в столицу, тот, кто смог поступить в академию… Мои бедные родители, сельский староста, мой дядька, да они умрут с горя, как только не получат следующего моего письма, как только узнают, что со мною случилось.
Мать! Я не представляю, что с нею будет. И помочь ничем не смогу. Не смогу даже утешить. Ни те, ни другие не простят укрывательства. Профессор и так уже смотрит на меня с подозрением. Кончилась моя жизнь. Нет ее больше. Сколько бы я отдал, чтобы только спасти девчонку и себя тоже. Что, если Светлана погибнет? Тогда… я перестану быть ее рабом? Смогу убежать вместе с Аней? Спасу ее, а в благодарность она подарит мне свободу? Я укрою её в родительском доме, уж там-то точно никто не найдет беглую ведьмочку. А потом? Потом мы поженимся, я дам ей бесславное имя своего рода. Оно одно сможет спасти красотку от всех прихотей судьбы.
Анджел насторожился, будто бы учуял мои мысли. Я впервые увидел ту силу, которую готов использовать вампир. Мальчишка еще, совсем юный, дара в нем капля, и та не раскрылась вполне. С каким достоинством он держался, как резко поднялся из-за стола. В его карих глазах засверкало потаённое алое пламя самой преисподней. Странно еще, что мой старый профессор не заметил отблеска этих сияющих огоньков. А может, старик решил, что это пламя свечи так играет? Отразилось в глазах парня, вот и кажется всякое. Да он угрозу Анджела, точней его попытку защитить свое логово, и не воспринял всерьез, счел юношеской бравадой. А потом стало происходить странное. Нет, я слышал, конечно, что в момент лютого страха, когда кругом рушится все, резерв мага может наполниться, порой даже немного расшириться. Неизвестно как это происходит и почему.
Вот и Анджел внезапно засиял неслыханной силой, наполнился своим даром до такой степени, о какой и подумать было бы невозможно. Поступи он в Академию — мигом бы стал одним из ее сильнейших сынов. Я даже успел позавидовать его силе.
— Тииише, — прошептал профессор юнцу, будто почуял насколько он опасен для всех нас, будто бы и вправду поверил в то, какая опасность нависла над всем королевством.
Ярче вспыхнули свечи на столе, стихли звуки. Птиц, поющих в саду, и тех не стало слышно. Почуяли опасность, исчезли на своих крохотных крыльях. Хотел бы и я так исчезнуть, но, похоже, мне сегодня предстоит умереть — воздух сгустился словно бы перед раскатом грома. Стало слышно даже, как мыши скребутся в углу буфета.
— Я не дам в обиду свой клан, — каждое слово Анджела ложится печатью, столько в нем силы.
— Семью ты, должно быть, хотел сказать? Кланы бывают только у оборотней и вампиров. Скажи, мой мальчик, ты же ошибся? Приоткрой рот, я хочу взглянуть… Морока на тебе нет, скрывать, конечно же, нечего?
— Ни мне, ни мой семье скрывать совершенно нечего. Мы живём, как все честные и достойные люди.
— Куда же твой отец убежал с такой скоростью? У него что-то стряслось? Может быть, что-то, о чем ты не хочешь, чтоб узнала твоя мачеха? Она так мила, верно? И очень любезна с тобой. Да и сестра такая красавица, что даже я смущаюсь, когда вижу ее.
— Моя мачеха здесь ни при чем! И сестра тоже! — выкрикнул Анджел в запале.
Я закашлялся.
— У сиятельного есть любовница.
Юный вампир чуть не испепелил меня взглядом, книги говорят, они и это умеют. Хмыкнул и повернулся к профессору.
— Да, это так. Мой отец любит другую женщину, кроме мачехи, — я видел, как тяжело даются слова парню, — Он ушел именно к ней. Мачеха не должна знать. Она не простит, если кто-то расскажет.
— К любовнице? Хм. Неужели, член совета потащился за чьей-то запятнанной пороком юбкой? Он ведь вхож в ратушу. Что ж, это меняет дело. Ну, ничего, мачехе мы ничего не расскажем. Ну а так, да, — задумчиво протянул профессор и мое сердце вновь замерло от страха, — узнаем, безусловно. Я отправил парочку своих учеников, чтоб поглядели, не нужно ли чем помочь сиятельному в его смелом походе.
Вниз по лестнице сбежали маги. Я вздрогнул от грозного грохота по ступеням. Все? Нет больше ведьмы? Смесь странного облегчения и страха легла на плечи.
Ивор — мы учились с ним когда-то давно, еще в первый год после моего поступления — окинул меня с ног до головы брезгливым взглядом и сморщился.
— Светлая ведьма сумела представить доказательства. Крылья поддельные. В особняке никто не удерживал силой ирлингов, да и вампиров здесь нет. Вы ошиблись, Дальон. Ты ошибся.
— Что ж. Тем лучше, — профессор потер ладони одну о другую, кашлянул, взглянул на меня, — Я уж думал. А, впрочем, какая разница, чем раб пытается оправдать свой проступок. Ты не получишь свободы. Только если Оскар окажется вдруг упырем, который днём пошел на охоту. Но это смешно! В любом случае, скоро мы и об этом узнаем. Или узнаем о том, что у члена совета есть в сердце особое местечко для полюбовницы.
Анджел изменился в лице. Если до этого парень только смутно догадывался, в чем причина всех бед, то теперь… Теперь он наконец понял, кто предал его логово. Гнев, ярость в смеси с жалостью отразились на его лице. Этой ночью меня растерзают, не на что больше надеяться. Предателей не прощают ни по ту сторону, ни по эту. Меня просто высосут и закопают в саду или выбросят на обочине.
Мир принадлежит сильным, только они имеют право ошибаться. Они, а не я! Я же дважды совершил роковые ошибки. И великие боги! Как же мне страшно! Как не хочется становиться десертом на ужине упырей! От одной мысли кровь стынет в жилах. Но что, если Оскар все-таки попадётся? Может быть, вампир в самом деле вышел на охоту? Решил напиться чьей-то крови? Хорошо, если так. Быть может, тогда Анна спасется вместе со Светланой и Анджелом? Что касается меня, то я готов к любому исходу.
Профессор покинул дом первым, вместе с ним ушла и вся его свита. А ведь я хорошо знал этих молодых