— Давай подойдём ближе к окну, я хочу посмотреть какой он? — шепчет супруга.
Как тяжело дались эти пять шагов от нашей постели до окна, я так боялся споткнуться, упасть, да просто выронить нашего сына из своей руки.
Позднее утро дрожит лучами, за окнами шепчется лес, роняя неровные, колышущиеся тени на дом. И кажется, что нет мгновения прекрасней, чем это. Я упиваюсь каждым мигом, близостью жены, плодом нашей с ней великой любви и все сжимается от восторга, нет мига слаще.
— Подними руку выше. Нет, не эту, — ведьма тихонько поддерживает меня под ладонь и в лучах солнца мы видим нашего сына. Он совсем не похож ни на человека, ни на вампира. Крохотное тельце, громадная голова, пальчики напоминают своей формой скорее плавники, чем привычные руки.
— Красивый, правда? — восхищенно произносит супруга, — И на тебя так похож.
— Да, он прекрасен. Но пора унести сына в кокон, пускай подрастет.
* * *
Светлана Ивановна
Оскар взбирается на нашу постель будто на Эверест, так осторожно ступает, боится выронить кроху. Заботливый, бережный, никогда и не подумаешь, что мужчина может быть таким осторожным и чутким. Совсем не так я себе все представляла! Не думала, что кто-то кроме медведей умеет рожать во сне. Проснулась от смутной тревоги, когда любимый уже держал на ладони почти прозрачное крохотное яйцо. А внутри — целая жизнь, прямо там под тоненькой пленкой мельтешат ручки и ножки, бьётся сердечко. Такая нежность вдруг нахлынула изнутри, такое невыносимое счастье обрушилось, что и дышать невозможно, а сердце замерло, боится ударить слишком громко, только бы не побеспокоить нашего сына. Хорошенький! Маленький! На рыбку немного похож, даже хвост еще есть, как у всякого нормального эмбриона.
Оскар приподнял к потолку руку, кокон тотчас раскрылся словно цветок. Мне стало страшно, вдруг что-то не так? Вдруг кокон нарушит целостность нашей икринки? Чпоньк! — раздалось с потолка, икринка исчезла, а кокон начал стремительно надуваться, становиться плотнее, он больше не напоминает сплющенный улей, скорее каплю, обвитую веточками сосудов.
— Все получилось? — нервно спрашиваю я, а сама без конца мну кружева своей ночной рубашки, нервничаю просто ужасно.
— Все хорошо, со временем кокон станет больше, он будет покачиваться как колыбель, а сквозь стенки мы сможем иногда видеть малыша, смотря каким боком он повернется.
— Насколько больше?
— Как тыква. Это еще не скоро. Ты купила себе накладной животик?
— Да, почти. Я уже присмотрела в сети.
— Главное, чтоб в Королевстве никто не узнал об этой нашей особенности.
— Почему?
— Быть вампиром и так очень непросто, а если каждая женщина захочет носить детей так, как ты, я не представляю что может случиться. Лучше пусть думают, что мы — не иные. Пойдем, — муж ловко спрыгнул с кровати.
— Что значит, пойдем? А следить? Его же нельзя просто так оставить? Вдруг упадёт? Да мало ли, что вообще может случиться⁈
— Потолки в доме высокие, на чердаке пусто, я уже посмотрел. Никто не доберется до нашего малыша. Раньше бывало коконы закреплялись в заброшенных башнях, в погребах, в старых сараях, словом, там, где достаточно безопасно, и куда не придут люди. Кругом снег, ветер, метель, а малыш растет в коконе и горя не знает. Идем к столу, тебе нужно набраться сил.
— Зачем? Я хорошо себя чувствую.
— И все же я хочу о тебе заботиться, это делает мою жизнь счастливой.
Муж сказал это как само собой разумеющееся. А в моей душе что-то хрустнуло, будто с нее соскочили оковы. Все оказалось так просто, он действительно меня любит и притом совершенно искренне. Не нужно искать оправданий, не нужно думать, что он устал или занят. Нет. Те, кто действительно любят, заботятся, пусть неуклюже, неумело, неуместно, но зато искренне. И ненужно ничего отдавать взамен кроме точно такой же заботы.
Мы спустились на кухню, дети уже сидят за столом. И я смотрю на них так, будто бы вижу впервые, будто бы поняла сокровенное в этой жизни. Мы действительно стали семьей за прошедший месяц, мы все совершенно искренне заботимся друг о друге.
Стол накрыт, чайник выпускает из носика пар, кто-то из детей догадался поставить его на мармит, а рядом прямо в форме устроились два куска кекса. Это такая чугунная штука на ножках, под которой горит свечной огарок. Готовить на мармите невозможно, только поддерживать жар в напитке или еде.
— Наш клан стал еще больше, — счастливо улыбается Оскар, — Кокон наполнился.
— Доброе утро, — откликнулись дети, переглянулись между собой и вновь вперили взгляды в артефакты.
У каждого в руке сфера, внутри появляются изображения рун заклинаний, проносятся молнии, расцветают сады. Пособия по практической магии выглядят именно так, это довольно непривычно.
— Мам, там этот профессор пришел, — Аня не отрывает взгляда от сферы, говорит медленно, чуть не по слогам. Ее так увлекло изучение магии.
— Какой профессор?
— Ну мы были в особняке утром, заглянули за едой, — Анджел ко мне все-таки обернулся, — В общем, там пришел профессор, просит продать ему Дальона.
— Зачем?
— Хочет освободить. Но Дальон упирается, сказал, что еще не все книги в библиотеке перечитал. Мы так ни о чем и не договорились. Сошлись только на том, что профессор заглянет через год.
— Пусть живёт, — пожал плечами Оскар и отодвинул мне кресло, — Присаживайся, дорогая. От этого раба пользы нет никакой, но и вреда особого тоже. Лягушек, правда, всех в пруду зачаровал, теперь не квакают, а поют гоблинские мотивы. Впрочем, ничего особо не изменилось. Что так было противно, что эдак.
— Я сняла защиту с его ошейника, Дальон теперь колдовать может.
— Да, я заметил. Ошейник, кстати, тоже сними. Все одно не сбежит, можно и не надеяться.
Эпилог
Осень осыпалась под ноги крупными каплями золота, оно здесь повсюду. И в воздухе пахнет особо: специями, медом, корицей. Лето длилось так долго, что я уже позабыла о