— Яичных белков не пожалели. Молодцы. Позвоню в ваш этот главжилкомсервис, поблагодарю.
Дама уверенной походкой направилась к лестнице, в ее руке мелькнула тончайшая трость. И держит-то она эту штучку скорей на манер острой рапиры, чем в качестве средства передвижения. Брр! Жаль мне соседей! Вон даже привидения попрятались все.
С мелодичным звуком открылась дверь с улицы в дом впорхнула самая желанная и самая любимая из всех женщин! Моя жена со своей бесценной ношей под сердцем. Губы сами собой растянулись в улыбке, едва не обнажились клыки.
— Ты здесь? А кто разрешил камин затопить?
От супруги повеяло моросью, холодом, запахом кошеной травы. Совсем недавно под окном урчал артефакт, посдтригая газон так коротко, как только это возможно, почти до залысин.
— Никто не запрещал.
— Нас отругают и выпишут штраф.
С вершины первого пролета лестницы раздалось громогласное, уверенное и неотвратимое в своей правоте.
— Это я разрешила. Пусть посмеют сказать слово против. Под ворохом корреспонденции похороню! Мешками станут носить во все конторы! У меня теперь принтер есть!
— Марь Захаровна?
— Добрый день, Светочка. Этот прораб, он что, твой ухажер?
— Муж.
— Достойный выбор. Если мальчик получит образование, с такой хваткой из него непременно выйдет что-нибудь путное.
— Я не мальчик, я — барон, — выдавил я из себя не слишком смело.
— Тем более не ершись! Барон, тоже мне. О таком в нашем доме говорить стыдно. Здесь живут только рабочие люди. Все живут за счет своих трудов. Праведных, между прочим! Разгильдяй! Неслух!
— Эм?
Я предпочёл скрыть недоумение в кашле. Трость тем временем обрушилась на дверь одной из квартир. Оттуда послышались недовольные голоса. Что ж, пожалуй, я не стану мешать.
— Вот, держи.
Любимая подала мне в руки письмо. Плотная бумага, тиснение королевским гербом, позолота, алая лента, запечатанная сургучом. Я не стал тянуть, сломал оттиск, на пол осыпалась и магическая печать. Внутри конверта лишь приглашение на прием во дворец. Настойчивая просьба явиться всем семейством. Что это? Ловушка? Или особое расположение монарха? Так не с чего. Я перевел обеспокоенный взгляд на жену.
— Останешься дома. Я не могу тобой рисковать.
— Нет, я уже и платье купила. Мы с Диной его вместе выбрали.
— Я запрещаю.
— Я не пущу тебя во дворец. Останешься ждать нас всех на Земле. Кто-то обязан продолжить род. Дите не должно погибнуть ни при каких обстоятельствах, — я не заметил, когда стиснул плечи жены своими пальцами. Нельзя приказывать ведьме, даже если того очень хочется. Но и рискнуть ею я не могу.
— Мне приятна твоя забота, Оскар. Но во дворец мы пойдём всей семьей. Ты, я, моя сестра эльтем Диинаэ, ее сынок, свекровушка, отчим, наши дети, мужья эльтем, ее ключ…
— Сестра? Погоди, ты не говорила, что у тебя есть сестра, — я был полностью ошарашен, — Да ещё и такая! Но ты же не дроу, я бы почуял.
— Названная. На сладкий сбитень пригласили всю нашу семью. Сейчас мы сходим в кафе и выберем торт. Или пиццу? Там же будет Денис. Нужно взять и то, и другое.
— И побольше, — ошарашено добавил я.
— Полностью с тобой согласна. Нам денег хватит? Я совсем забываю их считать.
— Я многое могу нам позволить. Идем же скорей, выберем все самое лучшее.
*** Аня
Как в кафе! Наконец-то поем по-нормальному. Еще бы отчима так не трясло. Вон, весь стол дрожит и подпрыгивает. Да еще и клыки он странно выправил. Один торчит наружу, второй под губу завернул. Впрочем, с Жекой дела обстоят не лучше. У него наружу торчат сразу оба клыка. Это хорошо еще, что мама с теть-Диной ушли смотреть оранжерею. Им там понадобились корешки. Зачем — ума не приложу.
— Что же вы так? — нахмурился король, — Член совета, уважаемое лицо города, а мне подло лгали? Я доверял вам, Оскар!
— Я опасался…
— Разве можно бояться короны? — патетично воскликнул король и быстро пришёл на шепот, — Тем более имея такую семью! Чудесные нелюди, просто чудесные.
— Я…
— Вот и я говорю, нельзя воспринимать весь мир через призму своего я, — поддакнула свекровь эльтем и загребла в рот очередное пирожное. Вурдалак с большой нежностью на нее покосился. Оригинальный у эльтем отчим, вот тут уж точно ничего не скажешь. Его даже я опасаюсь немного. Волосатый весь, на волка похож, а уж как взглянет! Бррр. Не то человек, не то пес, даже н е оборотень. И что в нем нашла демоница? Не понимаю!
— Кушай, любимая.
— Да, с удовольствием. Еще вон тот тортик ко мне пододвинь. Во дворце чудесный повар, только боюсь. нас сюда не скоро еще пригласят. — Почему же, — расплылся в фальшивой улыбке король, — С вами так приятно общаться.
— Лекции платные, — оживилась эта свекровь Дины, — Читаю по четвергам и по пятницам. — Я учту. С удовольствием бы послушал о мире Земля, — вот теперь король и вправду заинтересован. Я же посмотрела на Оскара. Отчим упорно пытается воткнуть ложку в плотную мякоть сбитня, но не попадает. Это я зачаровала напиток, чтоб Оскар его не расплескал. Да, бедолага, довела его моя мама. Так и без отчима можно остаться.
— Скажите честно, герцог… — протянул король.
— Барон. Этот титул перешел ко мне от отца, — оживился отчим.
— Я никогда не ошибаюсь и абсолютно уверен в том, что вы герцог.
— Да? — кусок сбитня все же зачерпнулся на ложку, но та зависла на половине пути, до рта папа так и не смог ее донести.
— Именно так. Так скажите мне честно, скольких вы собираетесь перекусать?
— Только свою супругу.
— И все же? Вам же необходима охота. Я читал летописи прошлых эпох. Не стоит ограничивать себя.
— Моя жена очень ревнива, да я и сам не готов касаться кожи чужих женщин. Это противно. Что касается сына, он пьет только кровь моей дочери. Буквально по капле.
— Хм.
— Наше логово точно не разорят? Мы решили обосноваться в Темных землях. Там удивительный климат.
— И людей совсем нет. Ваше логово и членов вашей семейки, простите, семейства…
— Клана.
— Словом, никто не рискнет тронуть. Даю своё слово короля.
Глава 36
Оскар
Хрупкий слепок всех стоящих за нами поколений помещается у меня на ладони. Он так прекрасен, так хрупок и почти ничего не весит, еще не дитя, только икринка, в которой находится мой потомок. Совсем кроха. Я поднимаю вверх руку, пытаюсь проникнуть взглядом сквозь тонкую сияющую оболочку. Невыносимо хочется раструбить на весь мир о своем счастье, дать каждому полюбоваться этим истинным чудом рождения, будто бы