Так что в конце концов у мыша всё получилось. Полицейские разных планет стали с ним почтительно здороваться, чем каждый раз вызывали у бывшего вечного подозреваемого оторопь. Но это обстоятельство не помешало ему найти любовь и построить дом. Он произвёл на свет потомство и завещал детям мысли куда ценнее и лучше, чем были завещаны ему. В конечном итоге Джейки приумножил то, что вложила в него жизнь, и раздал это богатство другим.
Точно? Не издеваешься?
Нет, ведь он всегда был любопытным и цепким, неравнодушным, ищущим справедливости. А после перезагрузки стал умён и достаточно состоятелен, чтобы создать себе дом, в котором прожил долгую и счастливую жизнь.
И это была другая история, но мы можем узнать некоторые из них.
✦
Ана нырнула в первую попавшуюся полосу, даже не глядя, выбор сделала интеллектуальная система Легионера. Глаза девушки застилал туман, горло сдавил ком, в одной руке сжался гладкий шарик из непроглядно-чёрного стекла, а на другой повисло маленькое безвольное существо.
Тягучие аморфные секунды тянулись как липкий сон, вселенная вокруг была невозможной, миры смешались друг с другом и повсюду мелькали беглецы. Кто-то карабкался, кто-то прыгал и падал, ночь перетекала в день, пейзажи сошлись как в полотне сюрреалиста. Происходящее изгибало законы вселенной, подтверждая, что мордиал способны на вещи, недоступные больше никому в галактике. Слава всем богам космоса.
Наконец миры дрогнули и разомкнулись, Великое Расслоение Межпространства закончилось в один момент и реальность перестала зиять. Ана краем мутного глаза увидела в интерфейсе зелёные метки. Атмосфера пригодна для дыхания, тяготение в норме, биофон в норме — точек было много, и все зелёные. Девушка неуверенно погасила большинство щитов, оставив только Амзи, который тяжело и тревожно дышал в медицинском контуре. И осмотрелась.
— Что? — поражённо спросила она, и охрипший голос отразился от ребристых переборок и заставленных товарами полок ангара №3.
Она была на «Мусороге».
Только потом Ана поняла, насколько ей повезло. Многих выкинуло в чужие необитаемые миры, их искали и возвращали домой годами; кто-то выпал на непригодные к жизни планеты или в открытый в космос — и погиб без вести. Великое Расслоение стало концом и началом историй огромного числа существ. Трагедия Домарских Врат вошла во все хроники и стала грозным пугающим событием, которое галактика обсуждала ещё долго. По официальной версии, лишь героическое самопожертвование мордиал разомкнуло арку аномальной связи, на считанные мгновения охватившей Великую сеть целиком…
О том, что эта арка грозила взрывом всех существующих Врат, сокрушением невообразимого количества миров, бессчётным числом жертв и концом жизни в привычном виде, хроники тактичным хором умолчали. Увы, любая важная информация по Вратам всегда обладала высочайшим грифом секретности. Они были слишком могущественной системой, слишком опасным оружием, и сегодня Ана как никогда отчётливо поняла почему.
Но в данный момент ей было не до удачи и неудачи, не до понимания и даже не до крика по Одиссею, который теснился в груди. Ана спрятала глаз сайн в сумочку и бережно устроила зверя в сером шерстяном гнезде. Ведь теперь кроме этого гнезда в её жизни больше ничего не было.
Внутри принцессы всё натянулось и замерло, когда она увидела, что Лис в сознании и смотрит на неё. В его глазах были галактики, она уже видела этот взгляд, пронзающий эпохи! Но сегодня это были потухшие галактики, полные выгоревших звёзд.
Это был молодой Финальный Зверь, может, годовалый. Худой, встрёпанный и помятый, без ран; в его взгляде не было боли, стремлений или чувств, только непонимание и пустота. Он не дышал. Не фигурально, а по-настоящему, словно мог отказаться, наплевать на законы природы и собственного тела. И перестать дышать.
Ана увидела, что взгляд зверя мутнеет, теряется в пустоте. И впервые за все часы сегодняшнего безумного дня, впервые за все недели самых разных переживаний с Одиссеем Фоксом, впервые за двадцать с мелочью лет её стремительной жизни Ане стало по-настоящему нехорошо.
— Что с тобой? — спросила она, вглядываясь в его лицо со всей силы своих потаённых желаний, которые сейчас, рядом с Лисом, выплыли на поверхность. — Я тебя спасу, слышишь, обязательно. Мы же знаем, что я когда-то тебя спасла.
Зверь не ответил, он сидел неподвижно и безвольно, как немой островок, затерянный в сумраке. Его шея дрогнула, глаза стали сужаться, а голова медленно клониться вниз.
Ана почувствовала себя раненой птицей, у которой убили птенцов, внутри пробудился материнский инстинкт такой силы, что она схватила легендарного темпорального зверя, встряхнула и крикнула прямо в узкую морду:
— А ну стой! Вернись!
Ей показалось, если сейчас Лис умрёт, то с ним исчезнет что-то огромное и важное, погаснут целые миры. Она немилосердно трясла его, узкая мордочка ходила ходуном, а лапы безвольно мотались, от принцессы шёл отчаянный возбуждённый жар и внутри неё клокотали эмоции такой силы, что будь рядом ментальная ния или иное телепатическое существо, оно бы обмякло, оглушённое. Девушка так вцепилась в мягкую шкуру, что физически не могла отпустить.
Лис дёрнулся и невольно выдохнул с хриплым свистом. Посмотрел со слабым непониманием: кто ты такая, чего тебе от меня нужно, хочешь убить и съесть — ну ешь, или выкинь, или оставь…
— Что ты делаешь, глупый малыш? — выдохнула принцесса. — Так нельзя. Нельзя отказываться и сдаваться, тебе в особенности. Ты один такой, ты… нужен миру.
Она взяла зверя на руки, как в колыбель, и стала гладить, теребить, целовать сухой и шершавый нос. Лис не сопротивлялся, лишь иногда тяжело выдыхал, словно вынужденный быть дальше, в его глубоких глазах появилась смертельная усталость.
— Ты ведь недавно ушёл с Эвридики? С луны, где провёл детство с мальчиком по имени Одиссей?
Он посмотрел на девушку, что-то дрогнуло в глубине космических глаз. Туда вернулась боль. Лис запрокинул голову и отрывисто, сухо тявкнул и взвыл.
— Ты по нему скучаешь? — Ана понимала зверя как никто другой. — Потому что он был такой добрый и хороший мальчик, верно?
Глаза Лиса стали влажными, он засопел и опустил голову, пряча морду под мышкой.
— Ну конечно, — сказала принцесса, продолжая гладить зверя медленно, спокойно. — Вы были так счастливы. В детстве.
Он молчал, и в глазах застыла тоска.
— Почему ты так обессилел и почему сдался? — пыталась понять Ана. — После прекрасной Эвридики попал в плохое место?
Лис содрогнулся и застонал,